• здравствуйте!)

  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

  • Ну и вторая глава про Петра Семёновича. Третью уже не совсем целесообразно сюда выкладывать. Напоминаю, что пишу я совсем в другом жанре и стиле. Этот сложный саркастический гротеск про обмельчавших людей для меня в диковинку. Я писал его в 2000 году, когда искал своё место в литературе.

    Глава вторая

    © 2000-2005 Андрей Цветков

    Из окна аэролимузина открывался изумительный вид на усадьбу Петра Семёновича: четырёхэтажный дом с ласкающим взор нагромождением башенок, балкончиков, веранд, флигелей, мансард, колонн и лестниц, а вокруг – широкое зелёное пространство с паутинками дорожек, причудливыми фигурами цветущих кустов, белыми цилиндрами беседок, светящейся радугой над фонтаном и голубым блеском круглого бассейна.
    Пётр Семёнович с тихим самодовольством смотрел на заработанное почти честным трудом материальное счастье.
    Шофёр Стёпка, маленький, худенький и рыжеволосый, лихо вырулил к посадочной площадке, отчего на миг в салон обильно плеснуло солнце, и мягко посадил машину точно по белым направляющим линиям.
    Немного ослепленный, но вполне довольный жизнью, Пётр Семёнович чинно вышел из аэролимузина, обернулся к вылезающему Стёпке, посмотрел на него критически, с щедрой долей презрения и сказал:
    - Галстук поправь.
    - Так ведь, Пётр Семёныч, жарко ведь! – ответил Стёпка и глуповато заулыбался, что было ему свойственно. – Я вот галстук чуть-чуть и подраспустил.
    - Ты на работе. У тебя униформа. Должен выглядеть как полагается. После рабочего дня одевайся во что угодно.
    Стёпка растерянно пожевал губами и промолчал. Подтянул галстук.
    Пётр Семёнович, не удостоив его больше ни словом, ни взглядом, отправился к дому. На пороге его встречал дворецкий Гоша, всегда прямой, как морковка, несмотря на преклонный возраст.
    - Добрый вечер, сёр, - выразительно проговорил Гоша с английским акцентом. Он был ещё одной оригинальностью дома – англичанином. Звали его Джорджем, но Пётр Семёнович переименовал его в Гошу, так как о «Джорджа» можно было легко сломать язык при частом произношении, особенно по утрам, когда язык ещё сонный, а уже надо звать дворецкого, чтобы тот помог собраться на работу.
    - Гм. М-да. – ответил на приветствие Пётр Семёнович и прошёл в услужливо, но с достоинством, открытую дверь.
    Оставив в прихожей ботинки, натянув тапочки с вибратором, который включался нажатием элегантной кнопочки, Пётр Семёнович машинально приблизился к бару и потянулся за спиралевидным бокалом.
    И тут случилось первое неожиданное событие. Гоша, почтительно стоявший у входа в гостиную и внимательно следивший за каждым движением хозяина, готовый при первой надобности что-либо ему подать-принести, вдруг закатил глаза и, как был прямой, так и повалился на пол.
    Пётр Семёнович даже выронил бокал и, чертыхаясь на хрустящие под ногами осколки, поспешил к Гоше.
    - Гоша, ты что?
    Откуда ни возьмись, появилась горничная Татьяна Васильевна, с тонким визгом всем своим огромным весом устремилась к Гоше, опустилась около него на пол и стала теребить его дряхлые щёки:
    - Гоша, Гоша, милый, что с тобой? Гоша, очнись! – кричала она. Если Гоша ещё имел способность воспринимать звуки, ему, несомненно, было только хуже от этого крика.
    Пётр Семёнович оказался более находчивым и воскликнул:
    - Доктор, доктор! Сюда!
    Личный врач Борис Борисович Розенбозен, живший во флигеле, не отзывался.
    - Доктор, чёрт вас подери!!! – заорал Пётр Семёнович так, что голосящая Татьяна Васильевна совсем осела на пол, замолкла и уставилась на хозяина.
    Распахнулась дверь, влетел Розенбозен, смущённый, потому что в одних кальсонах.
    - Пётр Семёнович, вы, ради бога, извините, я немедленно… сюда… не успел… брюки…
    - Молчать!!! Гоше плохо. Он внезапно упал.
    При упоминании Гоши Татьяна Васильевна вновь разразилась истошными воплями. Пётр Семёнович одним жутким взглядом остановил её истерику, горничная уселась на краешек стула у стены и затихла, слилась с мебелью.
    Розенбозен стал щупать у Гоши пульс, стараясь прятать заднюю часть тела за тумбочкой, чтобы как можно меньше были видны кальсоны.
    - П-пульса нет… Нет п-пульса, - заикался взволнованный доктор.
    - Как это? – задал несколько нелепый вопрос Пётр Семёнович.
    Татьяна Васильевна пискнула.
    - Н-не н-нахожу пульса.
    В это мгновение Гоша дёрнул ногой и резко вскочил. Розенбозен с криком отпрянул назад, забыв про кальсоны.
    Все трое молча смотрели на дворецкого: доктор в напряжённой позе на полу, Пётр Семёнович с грозно-растерянным видом и омертвевшая, белая, как бумага, Татьяна Васильевна.
    Гоша с непроницаемым лицом оглядел всех и плавно пошёл в свою комнату под лестницей.
    - Георгий, ты в порядке? – спросил Пётр Семёнович. Не дождавшись ответа дворецкого, он обратился к сидящему на полу ошалевшему Розенбозену: - Борис Борисович, приходите в себя поскорее и будьте с Гошей, выясните, что с ним случилось. Через пятнадцать минут я должен знать. А вы, - Пётр Семёнович повернулся к горничной, - примите валерьянки.
    Он хотел было налить себе конъяку, сделал шаг к бару, но остановился, подумал секунду, а потом отправился на кухню и выпил стакан воды.




































  • здравствуйте!)

  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ