• Безымянный 271598

  • Стратегия - 31 в вопросах и ответах

  • Сцена 18.  В комнатке у Балалайкина.

    Балалайкин ( радостно повизгивая): Представляешь, звонит мне сейчас племянник Турецкоподданного – Авка, Автомат. Говорит, что был тааакой занос! И теперь их судья Векселичь пишет решение, чтобы хор «Дети гор» аккредитовать.

    Ганченко: Иых!.. А разве племянник Турецкоподданного умеет говорить? Он же вроде только стреляет у него…

    Балалайкин: Ну как же, говорит. Он солист, а у Турецкоподданного все солисты «бе» и «ме» умеют сказать. Такая прекрасная новость! Теперь заживём – как у шайтана за пазухой.

    Ганченко: Иых!.. Мы-то здесь при чем? Мы не правообладатели, мы и не пользователи. Это они должны радоваться, что наконец «Дети гор» ими профессионально займутся, деньгами их.

    Балалайкин: Что ты понимаешь в коллективном управлении… Главное, что ВОИС от управления правами оттёрли.

    Ганченко: Как же оттёрли? За ними правообладателей тучи – все наши артисты, все рекордсы… Всякие органы, включая Охранку, -  тоже за ВОИС – вон как дружно на аккредитации за ВОИС все проголосовали. Чую, что сколько аккредитацию ни проводи, Турецкоподданному её не видать.

    Балалайкин: У нас остается РФА – Катастрофический альянс…

    Ганченко: Да за Катастрофический альянс никто не заступился на аккредитации, к тому же оттуда рекордсы свалили. Все теперь они в ВОИС.

    Балалайкин: Странно. Я ВОИС терпеть не могу, а они все туда рвутся.

    Ганченко: Так вам, Анатолий  Семёныч, денег в ВОИС не дадут – не насвистели вы ещё. А тем, у кого таланты, тем ВОИС платит. Всё мимо нас…

    Балалайкин: Оттого и злюсь. Мне бы деньги сейчас ох как пригодились. Галстук вот надо в химчистку сдать – обслюнявили  коллеги. Ты тоже хорош – всё время рыдаешь у меня на груди.

    Ганченко: Да я от восторга перед вами, Анатолий Семёныч!

    Балалайкин: Знаю. Но больше не сопливь, а то виду никакого. Скоро Новый год, у всех корпоративы – может, и меня кто позовёт…

    Ганченко (мечтательно): Салатику, колбаски-рыбки и рюмашку-другую… Как было бы здорово!

    Балалайкин: Да уж. Только никто не зовёт. У нас на бирже благотворительный суп всю неделю будут давать, но мне как-то стрёмно идти – я лицо государственное. Если только под видом проверки – как бы невзначай зайду, посмотреть, чем на бирже безработных кормят. Да, так и поступлю, пожалуй. Наемся.

    Ганченко: А РАО с ВОИСом, да ещё их РСП ёлку проводили… Там, говорят, весело было – артисты пели, все плясали и еды было навалом… Нас-то не позвали…

    Балалайкин: Я пытался пройти, но там пригласительные проверяли… Я ждал долго под дверью - думал  просочиться в толпе, но  увидел на входе  президента РАО Эшпая… И так страшно мне стало – вспомнил, как он явился тогда в Гос.Думу и мне пришлось с компроматом моим срочно делать ноги. Он же наверняка меня запомнил, и галстук мой. Потому ретировался я, несолоно хлебавши. Обидно. Ненавижу РАО и ВОИС.

     Ганченко: И ещё РСП и Михалкова.

    Балалайкин: Оо! Этого я просто не перевариваю. Талантливый, успешный… Почему всё ему?

    Ганченко: И с работы его не выгнали, как вас.

    Балалайкин: Не напоминай. Я тут пристраиваюсь в один кооператив палаточников, имеющих зуб на  РАО. Решил представлять их интересы в суде. Типа что интеллектуальная собственность не может быть чьей-то, она должна быть в руках у пиратов. Пираты  лучше авторов умеют ею распорядиться.

    Ганченко: Иых!.. А, кстати, удалось ли отменить решения, которые вы в Ростове проиграли? По «Юг-Арту» и другим вашим пиратам?

    Балалайкин: Как же, отменят их! Законные, говорят, решения, и нет оснований для их отмены. Я говорю: РАО – мерзейшая организация, она защищает авторские права и требует от всех исполнения Гражданского кодекса. Разве это нормально? А меня футболят и предлагают прилечь в психбольницу – в компанию к моему другану  Фурмангду…

    Ганченко: Ой, вы знаете, там неплохо, если только не в буйное отделение. Кормят, телевизор иногда дают посмотреть… Я периодически  там полёживаю – весной и осенью.

    Балалайкин: Там галстук отнимут. Я когда туда попадал – у меня всегда  его отнимали.

    Ганченко: Без галстука вам, коллега, хода нет. Придется деньги копить на химчистку. Может, палаточник какой копейку подбросит…

    Балалайкин: Я вот думаю у Турецкоподданного попросить тыщи три.

    Ганченко: Рупий?

    Балалайкин: Ты что -  рублей. Рупии ему самому, я смотрю, нужны. Да он за них кого хочешь прирежет…

    Ганченко: Этот прирежет… Он сейчас должен со своих врагов пылинки сдувать – все же знают, как он своим конкурентам угрожал…

    Балалайкин: Да нет, он не такой – он просто ужас как любит смежные права.

    Ганченко: Иых…


  • Безымянный 271598

  • Стратегия - 31 в вопросах и ответах