• ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06

  •  Cцена 28. В комнатке у Балалайкина

     

    Адлеровна: Анатолий Семёныч, которые сутки  трындим,  а ничего не придумалось противу  РАО и ВОИС… И авторское право как было в ГК, так и стоит там крепко…

    Балалайкин:  Хм. Крепко… Я знаю одну интересную историю -  про репку. Значит, так: была репка – и свинтили репку. Всего-то хвостиком надо было в нужное время и в нужном месте махнуть.

    Ганченко: Йых! Красота! Махнуть – и не станет копирайта со всеми авторами! Йыыыых!.. Заживём! Запоём!

    Адлеровна: Гы. Тебя точно никто петь не попросит – ни слуха, ни голоса…

    Контрин: Положим, про репку мы слыхали. А как в нашем случае отменить авторское право, вырвать его с корнем из нашего законодательства, из обычаев наших российских?

    Ганченко: Да!..  Кто хвостиком махнёт?

    Харятоньев: Анатолий Семёнович и махнет. Как выскочит, как выпрыгнет – пойдут клочки по Большой Бронной и заулочкам… Галстуком взмахнёт – отменят авторское право, еще взмахнёт – ликвидируют авторов и РАО-монополиста. А там и прочие ВОИСы полетят в тартарары.

    Контрин: Поконкретнее, пожалуйста. Когда именно Анатолий Семёнович махнёт насчет отмены  авторского права и ликвидации  общероссийских общественных организаций  по коллективному управлению?

    Харятоньев: Мы сказать не можем - это военная тайна. Враг, вишь, не дремлет – так и норовить вынюхать: как мы, где от судебных приставов прячемся, об чём трындим, что против законодательства задумываем…

    Адлеровна: А мы?

    Харятоньев: А мы пока на нелегальном. Нельзя нам раньше времени рассказывать об отмене копирайта – морду набьют ещё…  Авторы водятся буйные, а уж издатели и продюсеры за свой бизнес искалечат за милую душу

    Ганченко: Йых!... Мы об ентом самом много раз говорили… Точно искалечат…

    Адлеровна: А когда можно будет нам в полный голос говорить? Так, чтобы с трибуны, чтоб нас все видели и слышали?

    Харятоньев: В час «ХЫ». Сверху скажут. Анатоль Семёнович галстуком взмахнёт и…

    Ганченко: Йых! Йыыых!

    Харятоньев: Точно. Так и будет.

    Балалайкин (важно): Я зазря не трынжу… Не трындю.

    Адлеровна: Да мы знаем, мы знаем, Анатоль Семёныч! Вы зазря не трындите – вы за деньги стараетесь, но денег не плотют…

    Балалайкин: Хм. Пока. Но на самом деле пару-тройку раз удавалось и за деньги потрындеть – так сказать, на профессиональном уже  уровне. Копейки, правда, но всё ж…

    Адлеровна: Это когда вы помогали нашим ростовским друганам - пиратам?

    Харятоньев: Да! Анатолий Семёнович помогал! Он здорово помог Юг-Арту, да и Сосиске Фурмангдту тоже…

    Адлеровна: Видели, видели. Пробегал давеча Сосиска – прятался от приставов…

    Ганченко: Йых! Быстро бегает!

    Адлеровна: Научился, когда исполнительных листов на миллионы. А друганов наших из Юг-Арта – Анатоль Семёныча подопечных – замели по уголовке. Всякие статьи на них вешают и посадят, наверное. Типа чтоб   долги по судам Юг-Арт заплатил…Много ведь компенсаций авторам должен – особо крупный ущерб…

    Харятоньев: Да как же, как же? Анатоль Семёнович так здорово Юг-Арт защищал! Но вот парадокс: все суды против РАО он проиграл, а робят теперь посодют… И имущество их с торгов продаётся…

    Контрин: Да? Можно, значит, приобресть?  

    Адлеровна: Да какое там имущество? Трусы семейные, пачпорт гражданина РФ…

    Контрин: Пачпорт в тюрьме отбирают…Токмо трусы в сухом остатке…

    Ганченко: Йых! Бедно нынче живет наш брат-пират!

    Балалайкин: Вот и я о том! Эта интеллектуальная собственность нам всем как удавка – мешает вольготно жить, мешает брать, что хочешь… Каждый раз надо с ними, с авторами,  согласовывать, спрашивать у них – дескать, не против ли? Противно…

    Адлеровна: А то! Конечно, противно. Мы в нашей столовке обплевались… Раньше у нас всегда  музыка звучала -  было приятно, радостно. А потом на нас РАО наехало, стало требовать заключить  лицензионный  договор, авторам за музыку ихнюю платить. Фиг им, а не гонорары. Закроемся, но денег авторам не дадим!

    Балалайкин: Правильно. Так им и надо. Лучше геройская смерть, чем лицензия РАО.

    Ганченко: Йых!И сколько их уже пало – пиратов наших… Юг-Арта нету, а директора его и единственного учредителя Гришина Серёню  по ст.135 УК привлекли… Йыых!..

    Балалайкин: Я ему лично помогал!

    Ганченко: Йых!..

    Адлеровна: Мы знаем! Про Сосиску Фурмангда тоже слыхали…

    Балалайкин: Я еще одному помог - автору.

    Ганченко: Йых!.. Как так – автору? На кой?

    Балалайкин:  На кой? На той, что автор  никакой – никто его не знает и песен его не поёт. Но автор хочет денег от РАО. Много денег. Значит, мой в том интерес, чтобы РАО облить. Я этому автору - забыл, как его -  обещал  деньги от РАО получить. Буду шантажировать в нашей стенгазетке, пока не заплатят. Токмо забыл, как его звали – за кого требовать…

    Ганченко: Ийх!..Вот незадача… А вы придумайте ему фамилию. Что вам, соврать трудно?

    Балалайкин:  Вовсе не трудно, а легко даже.

    Адлеровна: Но как же вы, Анатолий Семёнович, деньги от РАО получите, если автор тот все права свои исключительные продюсеру отчудил?

    Ганченко: Йых!..

    Балалайкин: И что с того, что отчудил?

    Адлеровна: Ну как… Коли автор права свои отчудил, ему гонораров в РАО не полагается -  за его чудилово теперь другие получают. А чудотворец  сидит и лапу сосёт… 

    Балалайкин: Как так? И с чего вы взяли? Я об этом не слышал!

    Харятоньев: Анатолию Семёновичу не докладывали…

    Контрин: Анатолий Семёныч. Докладываем! Это всё Гражданский кодекс – четвёртая часть – туды её в качель!..

    Адлеровна: Чтоб она сгорела вместе с её разработчиками!.. По договору автор теперь может отчудить с концами все свои исключительные права навсегда, и тогда ему денег от РАО не полагается.

    Балалайкин: Как так? Я буду жаловаться, я в стенгазетке об этом напишу!

    Контрин: Это президент придумал. Российской Федерации. Его  проект был. Потому вашему  неизвестному автору денег РАО и не платит, раз он все свои права кому-то отчудил. Думать надо, когда договор подписываешь…

    Балалайкин: Эээ. Что значит «думать»? Разве кто думает, когда пишет? Два дела одновременно делать невозможно – либо ты  пиши, либо  говори, либо – на худой конец – думай. Ты определись сперва, чем ты хочешь и можешь заниматься… Выбери себе, так сказать, профиль, стезю…

    Адлеровна: Вы-то, Анатолий Семёнович, конечно, говорите только! Не думаете.

    Балалайкин: Я и пишу много. Но больше говорю, это верно.

    Адлеровна: А чего нам ждать в нашей стенгазетке? Какие актуальные статьи и комментарии?

    Балалайкин:  Задумал я тут передовицу  под рабочим  названием «Деривативы интеллектуальной эмиссии как карго-ваучеры антиантропоцентричности  совершенной субъектной структуры неестественных интеллектуальных взаимодействий  квантомании конкуренции творческой личности  с учетом физиологии  ее конечности…». Ну и так далее – название пока неполное.

    Ганченко: Йых!.. Про инвалидов, что ль?

    Балалайкин: Что – про инвалидов?

    Ганченко: Ну, деривативы ваши.

    Адлеровна: Да про коллективное управление он! Про копирайт! Неужель непонятно!

    Контрин: Очень даже понятно. Вы как соловей, Анатолий Семёнович, заливаетесь.

    Балалайкин: Я-то? А то! (горделиво поправляет галстук)

    Харятоньев:  Как представитель одной из дневнейших профессий я хочу сделать заявление.

    Адлеровна: Давайте!

    Контрин: Мы с вами!

    Балалайкин: Четвёртая власть делает заявление!

    Харятоньев: Заявление. У нашей стенгазетки теперича есть название - «Ночной трезвон».

    Адлеровна: О!!

    Контрин: Красотища! Не в бровь, а в глаз!

    Ганченко: Йых!..

    Балалайкин:Да, мы давеча придумали. В РАО уже зарегистрировали. Чтоб никто не спёр,

    Адлеровна: Молодцы! Поздравляю! Теперь наш «Ночной трезвон» задаст такой звон!

    Контрин: Трезвон! Все оглохнут!

    Ганченко: Йых!..

    Харятоньев: Думаю в новый номер нашего «Трезвона» зафигачить проблемный материал о наших проигравшихся – ростовских пиратах. Ведь сейчас что происходит? Мало того, что они должны и авторам, и государству, так ещё напасть – уголовные дела!

    Контрин: РАО расстаралось…За какой-то миллион долга -  брата нашего-пирата в тюрягу…

    Ганченко: Йых!.. Жалко пиратов… Они от авторов страдают, от копирайта. РАО из них все соки высасывает…

    Адлеровна: Гады! Берёзку молодую – топором!..

    Харятоньев: Я этот образ, пожалуй,  использую в своем материале. Очень художественно…

    Балалайкин (строго): Всё вы о своём. О главном не забудьте – моя передовица должна быть на самом видном месте и самыми крупными буквами.

    Харятоньев: Анатоль Семёныч! Не беспокойтесь! Лично нарисую, каждую букву жирно обведу! Куда нам без вас!

    Балалайкин: Вот то-то.  Давай, готовь наш «Трезвон».

     


  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06