• ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

  • Сцена 25. Подворотня у дома № 6  в Коровино-Фуниково.

    Ганченко: Йых!.. Что бы такое-этакое написать в нашей стенгазетке? Всё же Дни интеллектуальной собственности…

    Адлеровна: Вот-вот. Надо б подгадить РАО и иже с ним ВОИСу с РСП. Типа «собственность – народу, авторов на мыло!».

     

    Контрин: Мы гадим-гадим, а РАО со своими авторами и ныне там.

     

    Ганченко: Где?

     

    Контрин: В Караганде. Где нас нет. Куда нас со свиным нашим рылом не пускают.

     

    Ганченко: Йых, не пускают…

    Адлеровна: Это у вас рылы, а я вовсе не такая. Я и в министерстве однажды была. Да я сама инспектора РАО в нашу столовку на порог не пущу… Он, правда, уже с милицией к нам приходил и протокол составляли.

     

    Ганченко: Подралась с ними, что ль?

     

    Адлеровна: Пока не дралась. Из-за копирайта, что б его... Дескать, мы используем произведения без лицензии РАО и потому нарушаем закон – ГК ихний...

     

    Контрин: Ихний, ихний, не нашенский он. По-нашему надоть как в 37-м… Нет, вру – как в 917-м. Ленин с друганами порешили авторское право отменить, авторов перестрелять. И правильно сделали. Зато никаких проблем с Блоком или там с Гумилёвым - хошь читай, хошь рисуй их, хошь пой…

     

    Адлеровна: Но нам-то зачем Блок, в нашей столовке? Мы Антонова с Добрыниным да с Пахмутовой и с Челентано хотим, а нам запрещают. Да кто они такие, чтоб диктовать, сколько за песни платить? Какие-то законные  представители каких-то пары-тройки десятков тысяч авторов…

     

    Ганченко: Йых! А зарубежных ты не посчитала.

     

    Адлеровна: Да кто их посчитает – их толпы, этих авторов. В одном только Китае, наверное, миллион композиторов и два миллиона поэтов…

     

    Контрин: И ещё художников, драматургов, писателей… Один, я читал, китайский писатель делает пластические операции, чтобы добиться максимального сходства с Шекспиром…

     

    Ганченко: Йых!.. А я всегда мечтал на Матецкого походить – кудри отращиваю…

     

    Адлеровна: Дурень. Сравнил Божий дар с яичницей… Вот Контрин – это да, точь-в точь Ленин в Шушенском... Тоже в сарказме и тоже не у дел…

     

    Ганченко: А вот интересно, я должен у Матецкого согласие брать на использование образа?

     

    Адлеровна: Ты чё, какое согласие? Мы без лицензии РАО в столовке музыку крутим, исключительные права авторов нарушаем, а ты личными неимущественными правами озаботился… Нашему руководству до 6 лет лишения свободы грозит, а тебе что? Моральный вред возместишь, если что. Копейки…

     

    Ганченко: Ну, если копейки, то ладно. Но на всякий пожарный я всем буду говорить, что я не под Матецкого, а под Ивана Сусанина маскируюсь и что про «Лаванду» впервые слышу…

     

    Адлеровна: Ивана-Уркагана… Да хоть под Шарикова… А у них-то праздник, у РАО этого с ВОИСом-РСП.  Ёлка. По случаю Дней интеллектуальной собственности.  Артисты, авторы разные придут – петь, поздравлять будут, благодарить за поддержку творцов…

     

    Ганченко: Йыыыых!... А нас чего не приглашают? Я Юрия Антонова песни страсть как люблю…

     

    Адлеровна: Мы ж пираты, а вы наши  подсобники – нам туда никак…

     

    Контрин: Эх… Я давно как-то был у них в РАО – меня вахтер – бывший кореш милицейский пропустил. Ничего, работают. Письма пишут, иски разные, отчеты от ТВ, радио и театров обрабатывают, авторов консультируют… Даже видел у них – нет, не Шекспира, а самого Гребенщикова – он как раз вознаграждение получал и шаркался, что, дескать, без РАО ему никак.

     

    Ганченко: А автограф, автограф у него попросил?

     

    Контрин: Да как-то неудобно было – люди все работают, а я так, слоняюсь по зданию…

     

    Адлеровна: Жалко. Сейчас бы мы написали пасквиль какой про РАО и аккурат подпись БГ приладили бы… Но попробуем кого другого в нашей аппликации употребить…

     

    Ганченко: Но кого же, когда авторы за РАО, а одиночные выкрики против исходят чёрти от кого?

     

    Контрин: Чёрти кто – тоже автор, и нам надо по полной использовать его нервозное состояние – весеннее иль осеннее там обострение… Пока его не увезли…

     

    Адлеровна: Да, кстати. Как там ребятки из Юг-Арта? Говорили, что сильнейшее у них психическое обострение…

     

    Ганченко: Гады! РАО нападает на лучших! Вот и Сосиску Фурмангда тоже до психушки довели… И голодом морили…

     

    Контрин: Я тут делал перевод с северокорейского о том, как обстоят дела с интеллектуальной собственностью за пределами России. Так у них, представляете, все произведения – народное достояние и каждый-всякий может хоть петь, хоть плясать любое произведение, не обременяясь авторскими правами. Авторы все у них на сельхозработах, а чтобы произведение какое написать, нужно тонну риса вырастить и государству сдать – только тогда. А как автор произведение напишет, у него по акту произведение забирают и записывают в северокорейское народное достояние. А потом всех заставляют учить и после работы его петь. И никто никому не платит.

     

    Ганченко: Вот это я понимаю! Надо Анатолию Семёнычу рассказать, чтоб он в свой проект отмены копирайта включил международный опыт.

     

    Адлеровна: Не забудь только. А то, я слыхала, что телекомпании грозятся нашему иксперту Анатолию Семёнычу  галстук и ещё что-то там оторвать. Не нравится  им его замечательная идея об  отмене  коллективного управления. Говорят, что без лицензий РАО не смогут вещать…

     

    Контрин: Ещё  как смогут! При советской власти ТВ и радио вещали без всяких лицензий. Никаких авторских выплат не было – и все были счастливы. А кому не нравилось – те съехали в другие страны.

     

    Ганченко: Как Вилли Токарев…

     

    Адлеровна: Зато сейчас все приехали и в РАО-ВОИСе вознаграждение получают.

     

    Ганченко: Йых!.. А как отменят у нас авторское право стараниями Анатолия Семёныча – все опять уедут…

     

    Адлеровна: Не уедут. Скорее нас, пиратов, посадят и Анатоль Семёныча подвесят на его галстуке. Ведь авторское право – это не только авторов права – Пахмутовой или там Эшпая. Это бизнес киностудий, продюсерских компаний, издательств. Телевидения тоже и радио. Они за свои права, чую я, ни Анатоль Семёныча, ни его галстука не пожалеют.

     

    Ганченко: Йых!.. Жалко мне Анатолия Семёныча… Ни за что пропадёт человек…

     

    Адлеровна: И какой человек! Иксперт… Главарь наш и надёжа.

     

    Контрин: Ну уж и главарь… Я сам тоже с усам. И, в отличие от Анатолия Семёныча вашего…

     

    Адлеровна: Нашего!

     

    Контрин: Ну, нашего… В отличие от него чему-то как-то где-то учился…

     

    Ганченко: А где?

     

    Контрин: На курсах милицейских, в 77-м году…

     

    Адлеровна: Уголовный кодекс, стрельба?

     

    Контрин: Не  только. Как у старушек - нелегальных торговок редиску отнимать, как у подозрительных граждан документы проверять…

     

    Ганченко: Йых… А я вообще не учился – некогда было. Всё трындел и трындел…

     

    Адлеровна: И Анатолий Семёныч наш тоже слишком занятой человек, чтоб учиться…  Учёность у него от собственных мозгов, а не от наук каких… Это в РАО пусть законы учат…

     

    Контрин: А мы их законы отменим! Гы-гы.

     Адлеровна: Гы-гы-гы!

     Ганченко: Всё-таки жалко – нас на ёлку в РАО не берут…

     Адлеровна: С ВОИСом  и РСП  там веселятся…ВОИСу и РСП аккредитации все суды подтвердили – и Арбитражные, и общей юрисдикции…

     Ганченко: Это произвол! Когда ж они утихомирятся, ОКУПы эти? Когда ж найдется на них управа? Был ведь, был Турецкоподданный… Где он теперь, кто ему моет ноги?

     Контрин:   Говорят, что Турецкоподданный со своим хором на юга подался – кормиться здесь нечем… А у него к тому ж долгов...

     Адлеровна: Как в столовке пирогов. Ишь, горемыка… Не по Сеньке шапку хотел… Но я не переживаю – наша столовка как-нить без его хора проживёт - не подавится. Сам Турецкоподданный  как-то раз к нам за сбором-побором зашел – так директор наш с тех пор заикой стал…

     Ганченко: Йых!.. Надо же, какой впечатлительный ваш директор.

     Адлеровна: Работа у него опасная – РАО ходит, ВОИС ходит, Турецкоподданный со своим хором ходит…

     Контрин: А вы, если Турецкоподданный к вам ещё придет, сразу в милицию звоните. Он правов никаких не имеет по столовкам побираться. Аккредитациев ему не дали.

     

     Адлеровна: Вот я и говорю директору нашему: пинком, пинком гоните хор «Дети гор», не фига им в столовке делать. На прокорм пусть себе трудом зарабатывают – заводы стоят, фабрики, поля…

     

    Ганченко: Вот они и поехали к себе. У них там сейчас самый сезон капусты. Пусть поработают как люди…

     

    Подходит Балалайкин.

     

    Балалайкин: Ага. А мы пока потрындим!

     

    Ганченко: Йых!..


  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ