• Безымянный 271598

  • MARKETOLOG

  • Сцена 10. У крематория.

    У входа в крематорий автобус, рядом венки. Тут же стоят  несколько ящиков с мандаринами.

    Балалайкин: Дед, почём мандарины?

    Продавец: Рупия.

    Балалайкин: Чаво?

    Адлеровна: Дедушка, у нас в России рубли, а не рупии. Три штуки за сколько нам отдадите?

    Продавец: Рупия. Меня Зурабом зовут.

    Балалайкин: Очень приятно. А я чиновник бывший, Анатолий Семёнович. Сейчас, так сказать, в бессрочном отпуску и занимаюсь законотворчеством.

    Продавец: Уголовным кодексом?

    Балалайкин: Нет, я вовсе даже в другой сфере – в интеллектуальной. Слыхали о такой?

    Продавец: Авторское право-смежные права- аккредитация-Росохранкультура-чистые носители-три процента в РОСП-Михалков негодяй-РОУПИ моя вотчина-Римская конвенция-часть четвёртая ГК-апелляционная жалоба-РАО-Федотов-шайтан-прокуратура…

    Балалайкин: Мы вас поняли, вы не любите РАО. Как и мы.

    Продавец: Вы ничего не понимаете и самое главное, что вы не понимаете, что вы ничего не понимаете.

    Ганченко: Как торговля здесь, дедушка? Место такое необычное…

    Продавец: Да я тут стратегическое место занял. Наблюдаю. Я же в шоу-бизнес пошёл – хор вот сколотил себе, прокатываю…

    Ганченко: Что вы делаете, не понял?

    Продавец: Концертный директор я и вообще импресарио.

    Балалайкин: Что вы говорите! Импресарио! У меня был один знакомый – инвалид теперь,  ему РАО в ухо дало, очки разбило. Фурмангд фамилия, слышали?

    Продавец: Не слышал. Я об себе только слушаю. И бизнесом занимаюсь. Хор вот при крематории организовал.

    Ганченко: И как бизнес, идёт?

    Продавец: А то – рупия к рупии. Это мы схему придумали с одним моим сородичем – он завкрематорием как раз. Чтоб в ВОИС не платить, мой хор и поёт – без фонограммы, живой звук. Наши народные песни.

    Ганченко: «Дубинушку»?

    Продавец: Видит Аллах, как мне тяжело среди идиотов.. Наши, а не ваши народные песни – про гарем, султана, рупии…

    Балалайкин: Ловко! А авторские в РАО или себе в карман? Мой-то друган в карман клал – мимо кассы, мимо РАО. Правда, его потом заловили и били, как я рассказывал.

    Продавец: В РАО мы не платим, у нас неохраняемое.

    Ганченко: Пушкин?

    Адлеровна: Кукушкин. Там Мендельсон играет.

    Балалайкин: Вестимо, Мендельсон. Сейчас Рабочекрестьянову –то и обломится… Вот повеселимся!

    (Из крематория выходит Рабочекрестьянов).

    Рабочекрестьянов: И вы все тут? Могу похвастаться – составил акт – контрольное прослушивание. Заказал себе церемонию, они как все запели, заиграли, а я знай себе лежу – протокол пишу. Успел-таки написать и выскочил – перед самым закрытием. Они там все в отключке – не думали, что я живой,  ха-ха!

    Адлеровна: А в чём же предмет вашего акта контрольного?  

    Балалайкин: Да, позвольте полюбопытствовать, а то  мне для стенгазеты метраж нужен.

    Рабочекрестьянов: Ну, что музыка незаконно звучала.

    Адлеровна: А какая?

    Рабочекрестьянов (задумывается): Какая? Ну, такая…

    Адлеровна (ехидно): Ну какая?

    Рабочекрестьянов:  Они сами, когда милиция к ним придёт, обязаны будут рассказать.

    Адлеровна: Кто, слушатели? Какой вы, однако… Слушатели уже не скажут!

    Ганченко: Иых!.. Они да, они не скажут!

    Адлеровна: Вам самому придётся объяснять, кто у вас там пел-играл.

    Рабочекрестьянов:  Ммм… Экзюпери вроде.

    Адлеровна: Антуан-Мари-Роже!

    Рабочекрестьянов: Хто?

    Балалайкин: Рожа, говорит она, у тебя отвратная. Nomen est omen.

    Адлеровна: Имя его такое – Антуан-Мари-Роже де Сент-Экзюпери!

    Рабочекрестьянов: А, наименование… Он самый.

    Ганченко: Бельмондо вроде…

    Рабочекрестьянов: А я и туда, и туда напишу – авось кто откликнется. А пока запиарю новость про мой громкий наезд на крематорий!

    Балалайкин: Я как ответственное лицо могу продать адрес  французского посольства.

    Рабочекрестьянов: Будем иметь в виду. Напишу им в посольство, чтоб узнали, чья это фонограмма.

    Адлеровна: Баобаб, тут живое исполнение!

    Продавец: Мой хор «Дети гор»! Сами поют, без нот!

    Рабочекрестьянов: Блин, это провокация.

    Ганченко (торжествующе): А авторские!

    Рабочекрестьянов: Да! Авторские! Экзюпери!

    Ганченко: Или Бельмондо.

    Рабочекрестьянов: Или Бельмондо!..

    Продавец: Закатаю в асфальт!

    Рабочекрестьянов: Не понял. Тебе что, дед?

    Адлеровна: Зураб он.

    Рабочекрестьянов: Я из Мед. центра, чтоб вы знали. В Москве в командировке, которую оплатит крематорий как нарушитель авторско-смежных прав на Бельмондо. Как только мне французский посол даст координаты Бельмондо, так я сразу иск и подам. А лучше уже сейчас подам, чтобы моё имя побыстрее  загремело.

    Балалайкин (завистливо): Скотина какая, весь пиар мне перебивает. Надо ему адрес неправильный дать, чтоб в суде свой иск проиграл.                 (Рабочекрестьянову) Я в стенгазете напишу адресок посольства для вас.

    Рабочекрестьянов: Спасибо, товарищ, за помощь в защите интеллектуальной собственности.

    Балалайкин (про себя): Греби уж, валенок.

     

     

     

     

     

     

     

     


  • Безымянный 271598

  • MARKETOLOG