Соц сети



  • Биохимия крови. Американские нормативы.

  • My Top 100

  • Все так, как есть.

    Ваня, Вань! Иван, просыпайся, сынок! Пора вставать! Голос тети Шуры ни с каким другим не спутать. Особенно по утрам.
    О-о-й! Неужели это мое имя? Отзываюсь я.
    Все дурачишься! Толком еще не проснулся, а уже острит! Тетя Шура продолжает трясти меня за плечи, словно пытаясь вытряхнуть душу.
    Ну, тетя Шура, хватит уже меня тормошить, проснулся я!
    Встаю с постели, потягиваясь.
    Тетя Шура улыбается, властно скрестив руки на пышной груди. Смотрит на меня ласково, по-матерински. Доброе утро, теть Шура! Отвечает: Доброе! Было бы еще добрее, если б на учебу, как сегодня, не опаздывал! Я-то за всеми вами не угляжу. Иди, умывайся – и на кухню, завтрак остынет! Я обнимаю ее в знак благодарности и шепчу на ушко: Ку-ку! Она смеется богатырским смехом и кричит мне во след без злобы: Вот ведь проказник, что ты будешь делать?! А худющий-то, господи, боже мой!
    Я не худой, а подтянутый! – я уже в ванной. В квартире сегодня прохладнее, чем обычно, а вода и вовсе ледяная. Бр-р-р! По коже бегают мурашки, но постепенно вода нагревается, и принимать душ становится приятно. Думаю, сбрить ли мне подросшую бородку или оставить все так, как есть? Да, все так, как есть!
    Сквозь шум воды слышу, как шкварчит на плите яичница. Тетя Шура знает, что по утрам я обожаю глазунью и золотистые гренки с фруктовым джемом. Закончив гигиенические процедуры, натягиваю джинсы, свитер и иду завтракать.
    За столом уже сидит старшая сестра Светка. Как обычно заведено у нее по утрам, в жутко-скверном расположении духа. Под позывные Маяка жует бутерброд, листая журнал. На меня не смотрит. Привет, говорю я бодренько так. В ответ – молчание. Зато Рыжик отвечает: мяу! Хороший Рыжик, все понимает, только не говорит. Прямо, как сестра.
    Сажусь за стол: Светка, че расселась? Сестра ткнула меня в бок локтем, но подвинулась. Я принялся за завтрак.
    За окном уже рассвело. Было слышно, как дворник метет асфальт и у мусорных контейнеров деловито каркают вороны. В морозном воздухе застыли деревья, их черные стволы и ветки резко контрастировали с белизной выпавшего ночью снега. Городок просыпался под пушистым снежным одеялом.
    Ох, ребята, совсем выросли вы у меня, взрослые стали, сказала тетя Шура грустно. А ты у нас молодая еще, теть Шура! Ободряюще говорю я ей. Да, Свет?
    Сестра в ответ демонстративно откидывает журнал в сторону и включает телевизор. Мы стали смотреть новости, а тетя Шура у окна – во двор.
    Вдруг сквозь монотонное звучание телевизора я расслышал тихие всхлипывания. Теть Шура, ну ты что, а? Ну, я сейчас тоже расстроюсь. Что с самого утра-то началось? Поднимаюсь я из-за стола.
    Тетя Шура, не оборачиваясь, отвечает с холодком: Это не я, Ванюша. Это сестра твоя плачет.
    Я повернулся к Светке – она закрыла лицо руками, плечи ее дрожали. Свет, ты чего? Что случилось? Я попытался обнять ее.
    Сестра вскочила с места и с силой оттолкнула меня. Лицо ее было перекошено от злости. По щекам бежали слезы. Хватит, Ваня, хватит! Я умоляю тебя! Закричала она, сжав ладони в кулаки.
    Что стряслось, а? Теть Шура, что с ней? Что здесь происходит? Я растерялся от такого бурного напора и не знал, что делать.
    Ты больной, больной! Продолжала кричать на меня сестра в истерике. Ты сошел с ума! Нет тети Шуры, нет! Умерла она! Ты ЭТО понимаешь?
    Меня словно шарахнуло электрическим разрядом. Я не мог поверить в то, что сейчас кричала сестра. Голова вдруг сильно закружилась, и я не смог поймать ни одной ясной мысли – лишь невнятные обрывки из памяти всплывали на мгновенье перед глазами и снова исчезали в бешеном потоке. Я посмотрел туда, где только что стояла тетя Шура. Ее там не было. Я кинулся к окну и увидел, что во дворе на старых стульях стоит обитый красной тканью гроб, а в нем, скрестив на груди руки, лежит тетя Шура. Вокруг гроба, склонив головы, скорбят люди, среди которых и Светка, и я сам.





















  • Биохимия крови. Американские нормативы.

  • My Top 100