• КОГДА ПРАСКОВЬЯ УМЕРЛА

  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

  • А Червяк Василий и Пингвин Анатолий снова вот!

    V

    В то время летит наш червяк в когтях у птицы, про себя там тихонько материться. Настроение при этом имеет скверное, были б у Васи поджилки, тряслись бы, наверное. Перспективы пред Василием – одна другой не красивее, понимает видать, что коль обман раскроется, вся сказка тут же и накроется.
    Но хоть Васю и трясет от страха в ожидании неизбежного краха, он то все же не лыком шит, обдумывает план побега, как надлежит. И эдак прикинул и так, хоть и червяк, а все ж таки не дурак. В общем, герой наш не расстраивается, план то потихоньку выкраивается.

    Василий, шепотом:

    Так, какой же будет план?
    Нужен грамотный обман,
    Так чтобы не догадался
    Этот вежливый баклан.

    Коль подумать, по добру,
    Мне бы щель там, иль нору.
    На открытом то просторе
    Я навряд ли удеру.

    О, виднеется вдали!
    Вроде холмик из земли,
    И посередине дырка
    Все условья соблюли.

    Василий, вслух:

    Слушай, вежливая птица,
    Нам пора бы приземлиться.
    Видишь там маячит холмик?
    Прям на зрения границе.

    Вежливый ворон Вахтанг:

    Только у меня сомнэний
    На счет мэста призэмлений...
    Можэт ви чего напутал?
    В свэте всех ваших волнений?

    Десять тысяч извэнэний,
    Из-за свэта прелдомлэний,
    Кажется, имеет место
    Очень силный обман зрений.

    Ви, конэчно, у руля,
    Но скажу порядку для,
    То нэ холмик, то вэршина
    Эйяфьятлаякудля!

    От таких заявлений у Василия чуть не случилось мозговое бессилие. А тут еще Вахтанг на него косится, видать не так проста эта вежливая птица, глазом своим моргает, не иначе что-то подозревает. И вот в таком напряжении приходится искать выход из положения. А в голове, как на зло, только два варианта, как самому не стать провиантом: то ли косить под дурака, то ли изображать сурового червяка. И пока не случилось ситуации ухудшение, принимает Вася непростое решение. По чести сказать, миг размышлений был не долог, видать погиб в Василии великий психолог.

    Василий:

    Ты тут носом не крути!
    Кто из нас знаток пути?
    Я поди уж лучше знаю!
    Хочешь жрать – давай лети!

    Это ж надо, мать твою,
    Я не потерплю нытью!
    Ну-ка быстро прекратили
    Разговорчики в строю!

    Вахтанг хоть и был готов к спору, но видать не сдюжил такого напору, и, имея на лице имея недовольное выраженье, все ж таки пошел на сниженье. Подлетел к вулкану и давай вокруг кружиться, хоть и хочется жрать, а приближаться все-таки боится. Задумался ворон, да видать от всего этого смятенья ослабил хватку на Васе на одно мгновенье. Понял Василий, что грех упускать такой шанец, пока не опомнился иностранец, и пришлось ему отчаянный прыжок совершить, прямо в жерло вулкана, стало быть. Что же будет с Василием после такого падения, не случится-ли какого хронического повреждения. Очень обеспокоены мы дальнейшей Васиной долей, но пора бы узнать чем там занят наш Анатолий.

    VI

    А занятия у Толи думаете весельше что-ли? Стоит наш пингвин, сам себе господин, у внеземного штурвала, крутит его куда попало, сознавая, однако, всю опасность, и даже цветовую контрастность потерял вроде , что не свойственно его породе. Стал невнятный, да серый безо всякой меры, но виду не подаёт, частушки матерные поёт, подмигивает заговорщицки, одним словом, подходит к процессу творчески. Хы-ых же притих у дальней от Анатолия стенки, вылупил все четыре зенки, нервно ножкой сучит, вот-вот, кажется, закричит, да и шмальнёт инопланетный идиёт в Толю из бластера, и останется обвести пингвинье тело за отсутствием мела, каким-нибудь фломастером.
    А пока оба друга, хоть и не одного видового круга, подвергаются стрессам, венец транспланетного прогресса при сомнительном контроле нашего Толи, плавит гранит, да базальт, раскатывая крошево в асфальт. Тот хоть и криво уложенный, шишковатый, да скукоженный, но, тем не менее, движенье осуществляется без сопротивления.

    Анатолий:

    Эй, зелёный, ты не ссцы,
    Не спеши отдать концы!
    Мной в вождении тарелок
    Восторгалися спецы!

    Ты таких, едрёна вошь,
    Во всём свете не найдёшь!
    И твоё мне недоверье -
    Просто, знаешь, в сердце нож.

    Хы-ых:

    Ты конечно крут и лих,
    Но при этом, точно псих!
    Нас уже заочно можно
    Навсегда списать в архив…

    Год рожденья, смерти срок,
    Кто чего хотел и смог,
    Кстати я себе придумал
    Симпатичный некролог.

    Но позволь тебя спросить,
    Куда мчимся во всю прыть?
    Землю-Мать ведь мы хотели
    У врага от рук отбить!

    Ты тут нынче генерал,
    Хоть бы карту накидал,
    Где гнездо у супостатов?
    И какой их ждёт финал?

    Анатолий:

    Это всё, мой друг, пустяк.
    Я скажу без всяких врак,
    Не от этого на сердце
    У меня сейчас бардак

    И даже издалека сразу видно, наверняка, что наш самец арктический плевал вообче на всех, практически. Ни моргнёт, ни дышит, мысленно завещание уже пишет.

    Анатолий:

    Позже станем Землю-мать
    Мы с коленей поднимать...
    А пока, одна забота…
    Богу душу б не отдать.

    Хы-ых уже тоже не улыбается. Обстановочка накаляется. Инопланетная тарелка, разогрелась, как грелка, аж трещат стенки, словно артрические коленки, корабль в судорогах сотрясает, из стороны в сторону бросает, лампочки истерически мигают, тоже какбэ подозревают, что не спроста так стало погано, как-будто заплыли на дно вулкана…
























































  • КОГДА ПРАСКОВЬЯ УМЕРЛА

  • ТЕАТР ТЕНЕЙ. СЦЕНЫ ИЗ ПИРАТСКОГО РОМАНА. СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ