• “кусаюсь!” (с)

  • Своя сказка.

  • Чем сильнее колдунья рвалась из обвивших её тело терний, тем глубже врезались в её кожу острые шипы. Возможно, входя в мой лес, она не догадывалась о том, что её чары здесь бессильны, но к настоящему моменту она прочувствовала это в полной мере, испробовав на опутавших её растениях все известные ей заклинания.
    - Терновник, Терновник, я знаю, что ты видишь и слышишь меня! – надрываясь, кричала она. – Прикажи своим лозам отпустить меня! Я пришла поговорить с тобой, а не драться!
    - Здравствуй, Малефисент, - сказал я, выходя из своего укрытия. – Скверно выглядишь, века не проходят бесследно для твоей внешности. – Она могла накладывать на себя какие угодно иллюзии, но мои глаза не обманешь, я видел гнилое, дряблое, сморщившееся под гнетом лет и дурных поступков нутро. – И для памяти тоже. В последнюю нашу встречу я обещал убить тебя, если ты вступишь под сень моего леса. – Покрытая шипами лоза захлестнула шею женщины, заставив её взвизгнуть от ужаса и ненависти. – А я никогда не нарушаю данные обещания.
    - Но ты должен мне, Терновник! Много лет назад я спасла твои леса от пожара. Обезумевшая толпа спалила бы их дотла, если бы не я! И теперь пришла пора расплатиться со мной. Я наслала проклятие на королевский род, и именно ты сделаешь так, чтобы оно не было снято. В свой шестнадцатый день рождения дочь короля уколет палец об веретено и заснет мертвым сном, а с ней и всё королевство. Она будет спать, а твои тернии оплетут её замок и земли, чтобы ни один смертный не смог приблизиться к ней.
    - Я ничего не должен ведьме, которая сначала наслала на смертные земли чуму, а потом под видом знахарки распространила слух, что зараза пришла именно из моих лесов. Ты не в своем праве, Малефисент, и я не стану выполнять твои приказы. Но тебя это не должно волновать. – Лоза на горле колдуньи сжалась сильнее, по белой коже потекли кровавые струйки. – Скоро тебя вообще перестанет что-либо волновать.
    - Ты можешь убить меня, Терновник, но я не уйду с пустыми руками. Ты так или иначе выполнишь мою волю! Своим последним заклинанием я свяжу твою судьбу с проклятием той несчастной девчонки, именно ты, словно верный пес, будешь охранять её сон, именно ты…
    Надо было удушить это чертову колдунью сразу! Да, мои лозы высосали из неё всю магическую энергию, но слова, сказанные перед лицом смерти, могут обрести силу заклинаний даже у людей. Что она сказала? Что наши судьбы связаны? Всё это бред, она не успела закончить проклятье, не ввела ограничивающую постоянную, так что вряд ли мне следует волноваться.

    Пять лет я не вспоминал ни о Малефисент. Пять лет, пока однажды ночью меня не разбудила боль в груди. Содрав с себя рубашку, по которой быстро расплывалось алое пятно, я с изумление уставился на глубокую, колотую рану в том месте, где у меня, будь я человеком, располагалось бы сердце. Зарастить её не составило труда, гораздо сложнее было понять, что только что произошло. Мои леса молчали, ничто здесь не представляло для меня опасности. В этом мире вообще не слишком много сил, которые способны реально повредить мне. А значит, это не моя кровь, а одной проклятой девчонки.
    Эти мысли встревоженными птицами носились в моей голове, а губы уже шептали приказ. Этой ночью изумленные смертные могли наблюдать, как повсюду из земли вырастают терновые кусты, тянутся к окнам, оплетают стены, заглядывают в окна, ищут. Ищут перепуганную, пятилетнюю девочку, сжавшуюся в дрожащий комок под кроватью, вздрагивающую от приглушенных пушистым ковром шагов.
    Убийца, на миг выпустивший из поля зрения свою жертву, нервно ругался, лаская кончиками пальцев длинный стилет. Он только что нанес рану, от которой юная принцесса должна была погибнуть мгновенно, но кровать, где только что лежало остывающее тельце была пуста.
    Изумленное выражение лица осталось на его лице и после смерти, когда тернии рывком выдернули из окна спальни девочки, чья судьба угрожала великой державе.
    Печально звякнули в его кармане золотые монеты, выделенные из королевской казны, чтобы решить проблему, над которой устали биться лучшие государственные умы, избравшие принцип малого зла.
    Изломанное тело стало удобрением, из которого вскоре выросли сотни новых побегов терновника, которые не поддавались ни огню, ни топору садовника. Они оплетали дворец, и в память о первой крови, пролитой во имя юной принцессы, на их ветвях распускались прекрасные, алые цветы.













  • “кусаюсь!” (с)

  • Своя сказка.