• Игра. Пуст - Путешествие в смерть. Глава 001.

  • Названы претенденты на премию Телетриумф

  • Я делюсь здесь своим пониманием прочитанного. Буду благодарна всем тем, кто прочитав этот роман, захочет высказаться: а что вам открылось при его прочтении? Может, и Сергею Сеничеву захочется сказать типа: вы вообще все не так поняли, или – ну, я даже и не предполагал, что в нем есть то, что вы все увидели, или – спасибо за верное понимание, или - … А в общем, это ж давно известно, что после выхода романа в свет, тот уже не принадлежит автору, живя собственной жизнью: ведь читатель становится полноправным со-автором если не сюжета, то смыслов.  

                                         О романе Сергея Сеничева «Лёлита»

     

    Прежде всего, стоит сказать, что это – роман-притча, насыщенный игрой символов, знаков, смыслов; в нем и сами герои, и отдельные символы (предметы, ландшафт, дома и т.п.) являются живыми персонажами, которые при смысловом повороте вдруг становятся неизмеримо большими, чем есть. А ведь в любой притче персонаж – всегда больше своей персоны, он – по-настоящему многоипостасен. И, как во всякой притче, каждый видит в ней смыслы в меру своей внутренней глубины. Читая роман, я обнаруживала как постепенно через введение в текст различных символьных единиц, которые инициировали игру воображения и вопросы типа: а зачем автор их ввел в роман,– открывались  новые и новые контексты, понимания. Действительно, этот роман можно было просто прочитать как роман о любви, о взаимоотношениях полов, если бы не авторские философические вставки, и не образы Леса, самой Шиварихи и её изб, храмины, метаморфоз, происходящий с героями и др., которые по мере продвижения рождали понимание, что все они были введены не просто так, и несут более серьезную смысловую нагрузку.

     Если вкратце перечислить те смысловые поля, которые пронизывают весь роман посредством вполне ограниченного набора персонажей, то это будут следующие: мужское – женское, смысл любви, бог, религия, церковь, проблемы духовности, рай и зло повседневности, судьба России. И теперь в нескольких словах о некоторых из них по порядку, как они мне открывались.

                                                    Мужское – женское

     Первое, что я, конечно, увидела в силу своей профессиональной заинтересованности – тему проявления мужского – женского в отношениях двоих Мужчин и Женщины, что явилось просто бальзамом для меня. Бальзамом, ведь то, как это раскрывается в романе, абсолютно соответствует тому, как мной понимается тайнопись взаимоотношений полов. Здесь тебе – и пример того, как архетипические начала (Анима и Анимус) начинают спонтанно проявляться в ситуации и выживания, и совместного бытия; и описание полюсов проявления женского (от стервозности до настоящей женственности) и мужского (от агрессивности до беспримерной доброты, знающей меру любви и справедливости); и тонкий анализ психолого-поведенческих особенностей мужчин и женщин в различных ситуациях. Просто – блеск! 

     Роман чуть ли не с первых страниц воспринимается как ода вечной женственности и, одновременно, как её ожидание, которой удается из идеи обрести кровь и плоть в лице Лёли. И эта женственность позволяет мужчине не только увидеть, пережить и преодолеть в самом себе «болевые точки», но и открывает мужчине бога в самом себе и в любимой женщине. 

     И конечно, особо хочется уделить внимание тому, по какому критерию Лёля сделала выбор между мужчинами (а то, что именно женщины выбирают, тут это даже не оспаривается; любовный треугольник в виде двух женщин и одного мужчины может породить разве что только ситуацию, аналогичную той, что в пьесе Ж.Сартра «За закрытыми дверями», квалифицируемую как вечный ад), она выбирала между добрым и злым. И именно так! Это мужчины руководствуются в своем выборе женской гармоничностью, красотой, женщина же выбирает доброго, так как доброта предполагает наличие ума, высших чувств, силы духа, мужества как отсутствия трусости и готовности защитить. 

                                                               Любовь

     В описываемой истории в нескольких местах говорится о богатом опыте любовных отношений одного из героев (Андрея Палыча), который блестяще описывает смысл любви в отношении 5 женщин на уровне чувствования. Но в отношениях с Тимом и Лёлитой он в поступках начинает раскрывать и постигать любовь для себя не только как чувство, но и как особый способ бытия. Последние главы романа являют любовь как жертву, как полную отданность, как бытие только для любимого (любимой) и во имя же его (её); любовь, которая сама рождает и веру, и надежду, и мудрое понимание.

                                                          Религия, церковь, бог

     По тексту романа чувствуется, что Сергей Сеничев – атеист. Несмотря на это, тон и слова, которыми поднимаются вопросы религиозного мировоззрения и церкви как социального института, не оскорбительны, но очень искренно выражают авторские озабоченности духовной жизнью современного человека. Нельзя не согласиться с его идеей, что религиозные сюжеты и даже само понятие «бог» чаще всего используются как мифологемы и идеологемы для подчинения рядового человека власти в её светском и сакральном вариантах. Открытая критика РПЦ, которая вместо того, чтобы действительно осуществлять социальное служение, занята лишь тем, чтобы усилить себя в качестве полноправного субъекта экономической и политической жизни, совершенно справедлива.

    При всей атеистичности автора потрясает знание им основных символических фигур и событий как Ветхого Завета, так и Нового, как официальный евангелий, так и некоторых апокрифических свидетельств о жизни Иисуса. Оригинальнейше представлен образ Иисуса в диалоге с героями Достоевского.

    Тем не менее, понятие «бог» признается автором романа как значимый культурный код, который, будучи правильно расшифрованным, предстает силой, которая не столько казнит или милует, сколько освобождает. И если понимать бога как идеальное Я, тогда каждый из нас – потенциальный бог, способный быть свободным по мере того, как воплощает его в собственное реальное бытие, сам становясь творцом себя, своей жизни. А если понимать все же бога как идеал, которому хочется служить и быть для него, то для мужчины бог и женщина становятся одним и тем же, так же для женщины – мужчина и бог отождествляются, и тогда, пока есть любовь есть и свобода. Бог – путь к свободе, и переживание свободы как данности даёт переживание бога в себе и в любимом (любимой). Правда, красиво?

    И еще хочется указать на одну авторскую мысль, поразившую в самые сердце и ум своей какой-то простотой и правдивостью одновременно: "богоборчество возможно через богоискательство"…

                                                                Духовность

    Эту тему вообще-то можно было отдельно и не выделять, наверное, потому как вся книга, по сути, о том, выражаясь словами Канта: «каким я должен быть, чтобы быть человеком», или как я должен быть в этом несовершенном мире, что быть в качестве человека. Проблема человеческого в человеке, которое раскрывается через такие категории как бытие в культуре, эстетические переживания, стыдливость и совестливость, отражена буквально во всех так называемых философических размышлениях Андрея Палыча, в избах Шиварихи, в конфликте между двумя героями-мужчинами. 

    Для себя отметила, во-первых, всё ту же идею бога как свободы. Во-вторых, освоение главным героем идеи прощения по мере движения его в любви. Палыч прошел путь от безоговорочного осуждения (его вердикт «виновен» в отношении тиранов человечества), которое, кстати, вполне с моих позиций оправдано (хотя, «не судите да не судимы будете») до прощения и Тима, и Егорки, освещенных светом любви и понимания происходящего. Ведь прощать может лишь тот, кто понимает: прощать человека, но не действия. В-третьих, великолепно проговаривается идея коллективной ответственности за происходящее на Земле: "Настоящая ответственность всегда коллективная", - пишет С. Сеничев. В нескольких местах через Андрея Палыча повторяется мысль о том, что негатив  накапливается, накапливается, и потом: бац! – последняя капля и – кранты. Вот это понимание, что коллективная ответственность – это не ответственность коллектива, а ответственность каждого в коллективе – очень важная идея в условиях современного состояния мира, взывающая преодолеть в себе равнодушие и установку «ничего не знаю, моя хата с краю»: да нет, крайних-то… крайними окажутся все; если что, пострадает любой, а может быть даже и каждый. 

    Духовность начинается с неравнодушия и продолжается в ответственности, справедливости, чувстве собственного достоинства, в любви, наконец. И еще, роман дает великолепную демонстрацию того, что бытия в качестве духовного человека вовсе не обязательно быть религиозным. Не обязательно. Духовность проявляется в признании того, что есть единственный ответ на вопрос: кто виноват? Всегда я сам (сама). Она проявляется в мучительности выбора того, что и как делать. Она противостоит такому понятию как счастье. В романе, если посмотреть на героев сквозь призму проблемы выбора можно увидеть следующее. Тим и Лёля делают то, что должно в этой ситуации, дав голос своей природе, архетипам (а природа вне выбора). Дед – тоже вполне органичен, так как чувствует себя инструментом для осуществления какого-то плана. А вот Палыч – мучается, потому как чувствует себя существом, прежде всего, культурным, с багажом личного опыта: не до природы ему и не до веры в судьбу. А где культура, там и выбор.
                                                                        

                                              О характере современного мира

    В романе присутствуют сочные описания огрех современной нам цивилизации, который можно квалифицировать как «рай повседневности». Где-то с чувством юмора, где-то с негодованием говорится об образовательном и творческом уровне молодежи в обществе, которое называется потребительским. Господин Фуко подписался бы обеими руками под тирадой, посвященной функционированию власти в современном мире, в котором засасывающая и зомбирующая обыденность рождает как саму скуку, так и предоставляет спектр средств избавления от неё: ничего не надо делать, просто доверься власти – хоть политической, хоть экономической, хоть СМИшной. 

    Власть превращает Интернет (как изначальную мусорку, как выкрик падшего и отпавшего от духовности мира) в инструмент управления сферой удовольствий и стремления самоутвердиться любым способом; подобными же инструментами стали и бульварное чтиво, и реклама глянцевой жизни в качестве подлинной, и подсовывание готовых смыслов жизни. Такая власть порождает массовое равнодушие, мифологизированность массового сознания, церковь и та оказывается включенной в этот водоворот власти к власти.  

                                                          О России

    Практически в последних главках романа размышления Палыча о различиях между собой и Тимом вдруг высветили их не только как героев романа, но и как символическое выражение двух путей развития России, которая также внезапно с’ассоциировалась с Лёлитой (все-таки Россия – страна с ярко выраженным женским началом). Это прозрение расставило на свои места и образ Леса, и Шивариху, и избы в ней, показав специфику прошлого (избы), настоящего (Тим) и будущего России Андрей Палыч).

     Прошлое организуется вокруг рабского способа существования России, которая привыкла «славить палача», которой духовность ассоциируется лишь с православием. И даже преодоление православия в Советской России, по сути, произошло через придание параправославной формы культу КПСС и лидеров советского государства (С. Сеничев  здесь поет просто в унисон с Н. Бердяевым, написавшим когда-то работу «Истоки и смысл русского коммунизма»). 

     Настоящее с его бесконечными шоу, обмещаниванием населения (среднего класса), с жизнью по принципу «после нас хоть потоп», с тандемом государства и РПЦ, который давно уже явен для всех, только для них самих почему-то все еще остается тайной. 

    И будущее… какое оно? Какое будущее выбирает Лёля: такое же как настоящее или иное? Если иное, то какой Андрей Палыч в романе? Символом чего, носителем каких ценностей он оказывается? И оказалось безумно увлекательно реконструировать образ Андрея Палыча таком контексте. 

    У автора романа образы мужчин трактуются как прошлое (назад тянущее Россию) и настоящее (здесь-и-сейчас предпочитающий). Позволю себе не согласится с авторской версией, так весь текст говорит о немножечко другом. А именно о том, что один действительно предпочитает оставить всё как есть (Тим), а другой – сохранив все лучшее (а главное, что в российской цивилизации было значимым – это приоритет духовных ценностей перед материальными) из прошлого, насытив его обновленными смыслами, способствовать нарождению новой, подлинно свободной (самостоятельной) России. Ниже будет дана смысловая расшифровка некоторых персонажей.

                                   Символы и персонажи в контексте «взгляда из России»

    Лёлита – это нарождающаяся Россия, которая оказалась перед выбором пути своего дальнейшего взросления, развития, перед выбором между Тимуром и Андреем Палычем. Лёлита выбирает последнего. Ситуация в которой оказались Лёля, Тим и Палыч – это ситуация «витязя на распутье» («витязь на распутье» – это символ мнимости свободы выбора), что очень даже традиционно для развития России: Леля оказывается вынужденной выбирать между двумя. Оказались они в этой ситуации в результате, как сказал Дед, дефолта мира: его обесценивания, падения.

    Тим – это символ такого пути, который связан с выживанием, насилием, со стремлением подчинять (имперский комплекс), с использованием сложившихся культурных стереотипов и архетипов. У Тима даже стихи слишком правильные, совершенные: форма, которая умертвляет. Он осваивает лес, учится играть по его правилам, управлять им.   Показательно, что после того, как Тим разъяряется на Палыча (а до этого он хотел дострелить мальчика-зомби, и в этой ситуации Палыч и Тим проявились как источники добра и зла), и в нем, видимо, окончательно побеждает зверинное начало, с книгой про НЛО происходит метаморфоза: она превращается в черную библию как символ абсолютного зла. Тим выбрал не путь культуры и добра, а путь зла. Тим – это власть настоящего без памяти и надежд на будущее, рождающая черное-белое восприятие мира (Палыч с Лёлей, кстати, в конце преодолевают власть именно черно-белого леса), в котором решающий голос остаётся за тем, у кого винтовка. 

    Андрей Палыч – это символ духовного пути возрождения России через переосмысление существующих культурных смыслов; это путь понимания и взаимного доверия. Он – источник добра, любви, ума, искренности, потребности в том, чтобы устанавливать связи между частями разваливающегося мира, потребности в правде; он – символ совести и памяти, причем, такой памяти, которая становится не тюрьмой для будущего, а некой сердцевиной, использующей традиционные культурные коды в новом понимании. Для Палыча важны оттенки, игра смыслов, творчество, недаром его любимым оружием остаются Слово и карандаш, способный зафиксировать сказанное и помысленное.

    Дед – символ судьбы, предназначения, Слова. Он указывает на альтернативы, дает объяснения, смыслы, заставляет сомневаться, искать новые понимания, вдохновляет на выбор, на решительные действия, но и защищает от опасностей. Он как Илья Муромец – символ силы, которая прикладывается в нужный момент и попадает в яблочко.

    Дети-зомби – это образ населения постперестроечной России. Как-то от Валерии Новодворской услышала такую аналогию: СССР был похож на детский сад за колючей проволокой; с началом перестройки двери тюрьмы открылись, и из неё вышли люди с детским пониманием свободы как вседозволенности. А в атмосфере всеобщего выживания такая свобода порождает либо неоправданную жестокость, либо потребность вновь оказаться управляемым, что прекрасно прописано в типе взаимоотношений детей и Тима. Дети-зомби – это символ рабского состояния жителей современной России, которым вроде уже и выживать не надо, а все равно не до того, чтобы «по капле выдавливать из себя раба».

    Эффект времени – это образ распадающегося пространственно-временного континуума старой эпохи; его замедление как выпадение из привычно-обыденного течения – состояние некоего вневременья. И в этом вневременьи появляются свой герой, который его временит: отсчитывает, упорядочивает интервалы своей активностью (Тимур), и гений (Палыч), который наполняет его своим опытом, переживаниями, творчеством.

    НЛО – символ страхов и интересов перестроечной и постперестроечной эпох: страха, что нами управляют какие-то неведомые силы (отсюда, так же распространены и теории заговора), и интереса к некоему внеземному миру, ведь существование в этом мире временами невыносимо и непереносимо.

    Лес – символ внешнего мира по отношению к России (а также – и внутреннего, неуправляемого человеком, собственного бессознательного). Он показывает, что правила игры устанавливаются не Россией, ей приходится либо жить в этих условиях Леса, либо считаться с ними, находясь в Шиварихе, либо пробираться через него к себе, к своей судьбе как некоему предназначению, как к своему призванию. Лес управляет. Он ассоциируется со злом, а через него и природа в целом представлена как источник зла, тогда как добро видится по происхождению антропологичным (так в романе находит свое выражение идея о противостоянии природы и культуры как источников, в том числе, добра и зла). Интересно, что до того, как Палыч попал в Лес, он хотел оказаться в нем как в нечто принципиально Ином, в котором все огрехи существующей цивилизации, ставшей более источником зла, нежели добра, уйдут в небытие. Но чуждость и враждебность такого лесного естества возродила тягу Палыча к цивилизации, культуре, которые просто надо по-иному воспринять, осмыслить и возродить в другом, обновленном качестве… человек – существо все-таки культурное.

    Шивариха – символическое место возрождения, средоточие культурной памяти, противостоит Лесу (природе). Посредством изб Шиварихи осуществляется великолепная игра культурных образов и подлинно человеческих страхов и чувств: Храмина, чистилище, Солярис, Сталкер, Зазеркалье, библиотека, совесть, фобии, ожидания, тоска и т.п. Тим сжигает её, отдавая героев во власть природе, во власть агрессии. Путь же через лес (а затем, через болото и стену) – путь преодоления-подчинения животно-природного в себе через «не могу». Для Тима Шивариха – прошлое, которое надо убить в угоду настоящему.

    Храмина – символ такой духовности, которая не нуждается в антураже; пространство храмины самоочищается и самонаполняется; она – символ духовно самодостаточного человека.

    Раненая Лёлита – это современная Россия, обстрелянная настоящим, которое не хочет отрываться от прошлого, и этому настоящему нет дела до подлинных стремлений, чувств и ожиданий. И спасает её сама духовность, выводя к новой цивилизации – городу, в котором, как хочется автору, никто бы уже не мешал её возрождению / нарождению. Но, скорей всего, Лёлю и Палыча ждет борьба и с иной цивилизацией, и с Лесом. Хотя, борьба с агрессией, выживанием на этом этапе выиграна, теперь дело – за устраиванием жизни на культурных основаниях. 

    Возникает ощущение, что Россия – это вечное становление, это вечная борьба противоположностей, это вечное творчество. Такой России боятся. Хотя, её боятся всякой. А чем она опасна-то? Каким-либо своим мифом или способностью проявлять на себе все язвы мира, Россия – кривое зеркало Европы или зеркало, правдиво отражающее кривизну современной западной жизни? Или, Россия опасна именно тем, что она – мерцание, не поддающееся какой-либо формализации ума, ускользающее сквозь статику его смысловых сетей («умом Россию не понять…»), и потому она остается непредсказуемой даже для себя. Россия – это вечное бытие на свой страх и риск здесь-и-сейчас. И Андрей Палыч – тот, кто проявит Россию для самой же себя, сделает её понимаемой и двигающейся осознанно к собственному бытию. 

                                                          Роман-исповедь

    И, конечно же, читая текст, понимаешь, что временами ты имеешь дело с романом-исповедью. Это – исповедь Художника о муках и счастье творчества, о сомнениях между «я есть бог» и «я – полное ничтожество» (о множестве подводных камней творчества, о гениях, ведь Сергей Сеничев еще является автором книги «Диагноз: гений»). Роман – исповедь Мужчины, ищущего свою Женщину, всякий раз надеющийся: вот это вот – точно Она, и ожидающий, что однажды его пронзит уже не надежда, а ясное понимание: да – это Она.

    Автор – атеист, фрейдист, интеллектуал, с великолепным чувством юмора, с широчайшим кругозором, со способностью к умным и глубоким оценкам происходившего и происходящего. И это, в который раз, подтверждает важную для меня мысль, что для того, чтобы быть духовным вовсе не обязательно быть религиозным.

    Как и его герой, автор романа являет себя этаким хранителем и культурной памяти человечества и России: органичная вязь упоминающихся имен великих людей, названий произведений, перефразы известных изречений мягко и красиво рождают ряды аллюзий, ассоциаций и погружения в культурное пространство человечества. А неожиданное осмысление ставших уже тривиальными истин как минимум инициирует процесс сомнения, как максимум открывает новые горизонты понимания. 

    Интересен и завораживающ авторский ход, в котором писатель Сергей Сеничев в своей книге создает образ писателя Андрея Палыча, который, в свою очередь, придумывает книгу, в которой есть Антон Палыч, тоже пишущий роман; и во всех этих творениях  присутствуют двое мужчин и женщина. Сама игра мужских и женских образов, с одной стороны, имеет фрейдистскую подоплёку, а с другой, – выражает, как видится, разные образы России: России сегодняшней и России нарождающейся. Томка – это образ российской элиты и самой России какой она является сейчас, готовой на все ради чувственных удовольствий, готовой «лечь» под любого, кто заплатит. Лёлита – это образ новой нарождающейся России, которая становится по-женски мудрой, гармоничной, практичной, но при этом остается все той же тайной и для себя, и для других. 

    А цикл стихов «Сказки женского леса» – это вообще отдельная история, за которую автору отдельное спасибо. Ведь Сергей Сеничев, прежде всего,– Поэт, и не мог обойтись без этого прекрасного «послесловия».

     



  • Игра. Пуст - Путешествие в смерть. Глава 001.

  • Названы претенденты на премию Телетриумф