• Безымянный 271598

  • MARKETOLOG

  • В этот день всё было как обычно. Наталья встретилась со своим мужем после работы возле памятника Григорию Сковороде и пара неспешным прогулочным шагом направилась домой. Им нравилось так гулять. Каждая секунда, проведённая вместе, превращалась в феерическое удовольствие. Как в старые добрые времена, когда робкий молодой человек предпринимал первые попытки ухаживания. Он стеснялся, смущался и краснел. Дарил Наташе цветы, томно смотрел в её прелестные глаза, в надежде на поцелуй и нежно обнимал за талию в кино. Словом, у Натальи и Тараса было всё так же, как и у сотни, тысячи других  влюблённых. Те же свидания в парках, страстные поцелуи и безумные ночи. Притирка характеров, первые ссоры и обиды. Мимолётные разочарования и скандалы. Всё, всё, всё, без чего, пожалуй, не обходится ни одна пара.  

    Но также у них было и то, чего многим влюблённым недоставало. Какими бы громкими ни были скандалы, как бы сильно они не обижались друг на друга, Наталья и Тарас всегда находили пути к примирению. Они понимали, что даже в самом диком приступе гнева или неудовлетворения всё равно любят друг друга больше всего на свете и не могут прожить в разлуке ни дня.  

    Это была высшая благодетель. Высшее искусство любви и прощения, где здравый рассудок позволял контролировать вспыльчивость и податливость души и характера.   

    Молодая пара, обнявшись, двигалась по освещённой улице и заговорщицки перешёптывалась. Обо всём, что только приходило в голову. Обсуждали политику, критикуя горе-чиновников, неспособных позаботиться о народе, строили планы на лето, благо отпускной сезон был не за горами. Порою дурачились, как самые настоящие дети, а иногда вдруг становились серьёзными и романтичными, позволяя себе внезапно остановиться посреди снующих людей, и предаться пленительной страсти ночного поцелуя.

    Их не волновали неодобрительные взгляды прохожих, не пугали ни обыденность серых будней, ни предстоящие жизненные сложности, рано или поздно встающие на пути каждого. Главное, они были вместе. Они были счастливы и верили, что смогут преодолеть все невзгоды и горести. Это, пожалуй, и всё, что им было нужно в данный момент.  

    Увлёкшись друг другом, молодые люди не заметили, как оказались всего в нескольких сотнях метров от фуникулёра.

    – Хи, Тараська, вот это время летит! Мы уже на Почтовой площади! Как-то всё быстро… слушай, а давай на фуникулёре покатаемся, а? Я уже почти забыла, что это такое! – девушка слегка подтолкнула Тараса в бок локтём.

    – Наташ, у меня есть идея получше! – парень внезапно улыбнулся.

    Девушка с короткой стрижкой и округлым симпатичным личиком нахмурилась.

    – Хочу на фуникулёре!

    Тарас рассмеялся и прильнул к губам жены. Через несколько секунд отстранился.  

    – А я хочу тебе купить подарок. Вон там, – он указал на магазинчик, расположенный в двухэтажном доме, прямо напротив них.   

    – Приятные мелочи? – искренне удивилась девушка. – По-моему, его раньше здесь не было… или был… Интересно, что там продаётся.

    – Вот сейчас зайдём и узнаем! – Тарас обнял жену.

    – Нет, ну давай сначала на фуникулёр пойдём! – капризно насупилась Наташа, невинно хлопая ресницами.

    – Придётся тебя убеждать, – хитро усмехнулся Тарас.

    – Ну, попробуй…

    Муж очень медленно потянулся к лицу Наташи. Нежно коснулся устами верхней, затем нижней губ девушки. Потом подарил взрослый поцелуй. Его руки опустились ниже талии и сомкнулись на ягодицах Наташи.

    – Ммм… негодяй, – томно промурлыкала жена, обнимая мужа и снова целуя его… – Убедил! Только давай что-то не очень дорогое, хорошо?

    – Посмотрим! – Тарас, улыбнувшись, отстранился, взял жену за руку и нарушая правила дорожного движения, повёл через проезжую часть к магазину.

     

    Рудольф Уэсли приветствовал очередных посетителей шикарной улыбкой. Старомодно поклонился, вызвав у Наташи умиление, и предложил гостям чай.

    Пара вежливо отказалась и принялась рассматривать интерьер загадочного помещения.

    – Мы тут впервые. Даже не знали, что на Почтовой площади существует такое милое заведение. Это магазин? – на всякий случай спросил Тарас, оценивая египетский стиль комнаты и с восхищением любуясь изображённой в полный рост Клеопатрой.

    – Что-то вроде того, – Рудольф приветливо кивнул.

    – А что в нём продаётся? – Наташа озиралась по сторонам, в надежде отыскать ответ на свой вопрос.

    – Всего лишь воспоминания, девочка, всего лишь воспоминания…

    Девушка подняла вверх брови, а Тарас хмыкнул.

    – Простите,  вы сказали воспоминания?

    – Да, именно так я, молодые люди, и сказал. Мыслеобразы из прошлого, если хотите. Однако не простые образы, подвластные вашей памяти, которые вы можете прокрутить как любимый мультик. Я говорю о тех эмоциях и переживаниях, которые наполняли вашу сущность в те или иные отрезки прошлого. Вы помните, как вам было хорошо. Однако вы не можете вспомнить, какие чувства в тот момент испытывали. Именно это я и продаю. – Рудольф Уэсли закончил свою столь привычную монотонную речь и воззрился на пару, ожидая реакции.

    Но, это…

    – Невозможно? – закончил мысль девушки хозяин магазина. – О, вы даже представить себе не можете, сколько раз я слышал это слово. Люди всегда так говорят, если в чём-то неуверенны или попросту отказываются принимать. Да что мы рассуждаем! Хотите испытать на себе? Какое ваше самое красочное воспоминание?

    Наташа по-особому улыбнулась и посмотрела на мужа.

    – Наш медовый месяц… помнишь, Тарас?! Жаль, что он был таким коротким…  

    – Всё можно исправить, – Рудольф Уэсли загадочно подмигнул девушке.

    – Так и сделаем! Сколько это будет стоить? – глядя на счастливое выражение лица жены, спросил Тарас.

    Уэсли назвал цену.

    Наташа перестала улыбаться. Взгляд девушки посерьёзнел.  

    – Милый, пойдём отсюда. Ничего нам не нужно. А особенно за такие деньги!

    – Любимая, я хочу сделать тебе подарок…

    – Тарас…, – Наташа нежно взяла мужа за руку, – Это твоя трёхмесячная зарплата. Зачем нам какие-то воспоминания из прошлого, если мы можем себе позволить за гораздо меньшую цену устроить себе романтические вечера настоящего. И они будут намного лучше!

    – Наташ, есть моменты, которые в жизни невозможно повторить. При воспоминании о медовом месяце ты словно преобразилась. Расцвела будто роза! У тебя в глазах засияли лучики неописуемой радости… я же видел!

    – Тарас… да, было здорово, было просто чудесно, но ведь мы можем сами всё повторить.

    – Это будет уже не то, ты ведь сама это прекрасно понимаешь…

    Рудольф Уэсли слушал молодую пару в молчании. Он не спорил и не перебивал, понимая, что его слова всё равно ничего не решат. Покупателями были они. А он всего лишь продавец, предлагающий товар. Пусть даже и весьма специфический.  

    – Даже не думай…, – Наташа пыталась образумить мужа.

    – Котёнок… это всего лишь деньги. Подумаешь… Заработаю ещё! К тому же, у нас есть на что жить эти месяцы, ты же у меня экономная, – парень поцеловал жену в щечку.

    – Мы согласны, – Тарас кивнул Рудольфу. – Что необходимо делать?

    – О, всё очень просто… прошу сюда, – хозяин «Приятных мелочей» указал в сторону дивана…

    Муж и жена с улыбками переглянулись, едва сдержавшись, чтобы не спошлить. 

    Через двадцать минут молодая пара покинула магазин. На улице Наташа внезапно прильнула к мужу, подарила ему страстный поцелуй и крепко обняла, прижавшись к груди, едва не расплакавшись.      

    – Я люблю тебя, Тарас… боже, как же я тебя люблю!..

     

    Постепенно магазин начинал пользоваться популярностью. Рудольфу Уэсли даже не требовалось давать объявление в газету, рекламируя свой маленький бизнес, для привлечения новых покупателей. Последние сами приводили своих друзей и знакомых, те, в свою очередь, – своих, и так по цепочке. Вести о «Приятных мелочах» распространялись по городу с невероятной скоростью. Магазин посещали политики и бизнесмены, спортсмены и люди шоу-бизнеса. Особой популярностью он пользовался у пенсионеров, что, впрочем, не было удивительным. У пожилых людей было больше воспоминаний, которые они хотели бы пережить снова. И несмотря на дороговизну услуги, старики посещали лавку Уэсли. То ли пенсии позволяли, то ли имелись богатые дети.  

    Через пять месяцев активной работы Рудольф Уэсли пожалел, что не имеет в своём распоряжении хотя бы с десяток подобных шкатулок. Было бы значительно проще. Как в плане заработка, так и скорейшего обслуживания клиентов. Но, увы, диковинное старинное изделие имелось лишь в одном экземпляре.  

    Люди валили толпами. Хозяин магазина едва поспевал выпроваживать гостей, чтобы тут же впускать новых. У магазина с самого утра выстраивалась длинная очередь, напоминая столпотворение транспорта в час пик.

    Рудольф даже подумывал нанять себе помощника. В конце концов, он был стар. Кроме того, он вполне мог себе это позволить. А сам бы просто наслаждался видом с террасы, забыв о суете на первом этаже магазина. Читал бы какую-нибудь фантастическую книжку или слушал классическую музыку... Никаких проблем или хлопот.

    Но всякий раз Уэсли отбрасывал эту мысль, пытаясь доказать всем, и в первую очередь самому себе, что ещё не утратил ни здравого рассудка, ни сноровки. До этого он всегда работал один. И не позволял себе никаких поблажек, будь то краткое, но информативное «Переучёт», или закрытие магазина в связи с отпускным сезоном.

    Каждый день в девять часов утра по местному времени Рудольф спускался со второго этажа, неся под мышкой завёрнутую в платок шкатулку, и переворачивал висящую на входной двери табличку, являя прохожим слово: «Открыто».

    Он прекрасно знал, что некоторые люди занимали очередь ещё с семи часов утра, однако никогда не открывал магазин раньше времени. Это было неписаным правилом его бизнеса.  

    Уэсли познакомился со многими интересными людьми. Еженедельно получал приглашения в самые дорогие рестораны и клубы Киева, но никогда не посещал их.  Здоровался с президентом и пил чай с послом Америки, делая это скорее из вежливости. Нельзя сказать, чтобы Рудольф совсем не интересовался политикой, тем не менее, предпочитал держаться от неё в стороне.

    Грех было жаловаться на такую работу. Кроме денег, она приносила радость и общение с людьми, которые старику были необходимы больше всего остального.

    Лишь одно обстоятельство тревожило Рудольфа Уэсли. Почти каждый день в магазин приходила девушка Марина. Она проводила в своих воспоминаниях почти час и, расплатившись, покидала лавку с печальным выражением лица.

    Рудольфу никак не удавалось её разговорить, чтобы выяснить, в чём дело. Марина была задумчива, отмалчивалась и ограничивалась стандартными короткими фразами.

    Что и говорить, Уэсли не любил недомолвок и загадок. Ещё больше он не любил неясности ситуации. В голову начинали лезть совершенно нелепые предположения и домыслы. Он привык всегда видеть перед собой чёткую картину, и немного терялся, когда люди начинали вести себя необычно. Именно поэтому поведение девушки не на шутку беспокоило старика.

     

    …В этот вечер Марина снова пришла к магазину «Приятные мелочи». Ровно без пяти шесть, как всегда. Мистер Уэсли обычно работал до шести, но когда до назначенного времени оставалось несколько минут, а на пороге магазина появлялся очередной клиент, обычно ему не отказывал. Марина знала, что и в этот раз будет так. Девушка отворила дверь и ступила на порог уже ставшего родным помещения, погружаясь в нежные объятия приятной ночной атмосферы.

    Она была в упавшем расположении духа: из головы никак не выходил он. Его глаза, губы, ласковая улыбка, лишь только для неё сияющая колдовским светом очарования и любви.

    Закусив губу, девушка стала ждать появления хозяина. Впрочем, долго ждать ей не пришлось. Рудольф Уэсли почти сразу вышел навстречу в длинном синем халате и пушистых красных тапочках, с такой же приятной улыбкой, с какой он встретил её и в первый раз.

    – Ох, и много у вас воспоминаний, барышня, – лучезарно улыбнулся он. – Так и обанкротиться можно!

    Марина печально улыбнулась в ответ.

    – У меня одно воспоминание, Рудольф. Всего только одно, – сказала она, и Уэсли заметил в глазах девушки выступившие слёзы.

    – Боже мой, что случилось? Почему вы плачете? – улыбка оставила его лицо, а из голоса ушла жизнерадостность.

    Ещё никто из его посетителей не плакал. Все приходили в магазин радостными, а уходили ещё более счастливыми.

    – Потому что я девушка… – Марина шмыгнула носом. – Девушка, которая безумно любит одного парня.

    – Что-то на слёзы счастья это не похоже, – покачал головой Уэсли.   

    – Он умер, Рудольф. Погиб на войне в Ираке. Его больше нет…

    Хозяин магазина опустил голову.

    Так вот оно в чём дело! Вот почему поведение девушки показалось ему странным. Многие люди вспоминали своё прошлое. И ту радость, которую в нём испытывали. Но радость прошлого иногда может причинять нестерпимую боль в настоящем.   

    – Не знаю даже, что сказать, – развел он руки в стороны. – Просто не знаю…

    – А ничего говорить и не нужно. Вот деньги, – Марина протянула гривенные купюры.

    Потрясённый услышанным, а также находясь в своих мыслях, швед машинально взял их, не придав значения тому, что обычно девушка рассчитывалась после завершения сеанса.

    – Может, чаю, кофе?… Побеседуем?! – нашёлся он через секунду, понимая, что необходимо как-то поддержать гостью.

    – Спасибо. Не нужно. Я ненадолго.

    Старик кивнул. Приветливым жестом, но с наигранной улыбкой, он пригласил Марину к хрустальному столику, на котором уже стояла шкатулка.

    В последнее время Уэсли не убирал её, не опасаясь, что кому-то может придти в голову мысль о воровстве. Но даже если её и украдут – всё равно принесут обратно. Слишком многие политики и бизнесмены были в ней заинтересованы.  

    – Я вас оставлю – тихо сказал Уэсли, – Вы знаете, что делать!

    – Спасибо, милый Рудольф. Знаете, ваш магазин очень мне помог.

    – Что ж, мне очень приятно это слышать от своей постоянной клиентки. Надеюсь, вы никуда не уезжаете? – старик вопросительно посмотрел на девушку.  

    – Не переживайте. Я останусь здесь, – заверила его Марина и опустилась на диван.  

    – Это хорошо. Ладно, не смею вас больше отвлекать своей пустой болтовнёй. А насчёт парня… мне, правда, очень жаль…

    – Не беспокойтесь, Рудольф, я люблю его, и никто не сможет у нас ним отобрать эту любовь!

    Уэсли понимающе кивнул, поднял руку в прощальном жесте и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.   

    Девушка подождала, покуда не стихнут шаги старика, и взяла в руки шкатулку.

     

    «Не переживайте. Я останусь здесь».  

    «Я люблю его, и никто не сможет у нас ним отобрать эту любовь!»

    Рудольф Уэсли понял всё слишком поздно. Вскочив с кресла, он стремительно бросился вниз по лестнице, на ходу переступая сразу через две ступеньки.

    Но он опоздал.

    На кожаном диване без сознания лежала девушка, а на полу валялись осколки разбитой шкатулки.

    – Ой, как плохо, – Рудольф подошёл к хрустальному столику. Печально покачал головой и опустился на корточки. Медленно подобрал с пола обломок механизма. Лицо старика осунулось, на глазах выступили слёзы.

    – Не думал, что она так поступит, – задумчиво сказал он. – Вот как значит… для кого-то память – лишь мимолётные счастливые и не очень воспоминания, к которым можно не возвращаться… – прошептал Уэсли, глядя ничего не выражающим взглядом в пространство прямо перед собой, – Но для кого-то это целая жизнь…

    Старик поднялся на ноги и дотронулся до шеи Марины. Пульс прощупывался, но был очень слабым. Щеки девушки покрывал румянец, а на устах играла загадочная улыбка.

    В эту самую минуту она находилась очень далеко от реального мира. В ловушке безграничных глубин своей памяти, заново переживая года ушедшего времени.

    Рудольф Уэсли вздохнул и как-то враз весь ссутулился.

    Это его вина. Ему стоило подольше поговорить с девушкой! Быть может, он смог бы убедить Марину, что она ещё встретит парня своей мечты. Что он будет намного красивее, преданней, лучше… Что судьба никогда не оставит её одну! Зачем же убиваться и нырять в омут прошлого, если будущее принимает тебя в свои распростёртые объятия, суля новые знакомства и чувства?!

    Хотя чего стоят подобные убеждения? Ведь любовь всё равно сильнее любых аргументов. Она не признаёт нравоучений. Для любви не существует преград. Именно поэтому она столь всесильна.

    По крайней мере, девушка сейчас вместе со своим любимым. И она счастлива! Сколько нынешних пар могут этим похвастаться? И сколько из них способно было бы поступить так, как Марина?!

    Всё ещё держа в руке обломок шкатулки, Рудольф достал из кармана маленький мобильный телефон. Набрал номер. 

    – Говард?! – произнёс Уэсли уставшим голосом, – У меня снова проблемы.

    Выслушал ответ, и грустно закивал головой.

    – Долго рассказывать. На этот раз в Киеве. У тебя здесь есть свои люди? Да… Девушка… Нет, она не умерла. Впала в летаргический сон. Но, боюсь, в себя уже не придёт никогда. И если тело не поддерживать искусственно, она погибнет. Сможешь поместить её в какую-нибудь больницу? Пусть о ней позаботятся врачи. И кто знает, быть может, через некоторое время наступит момент, когда она пожелает вернуться назад…

    Что мы знаем о человеческой памяти? Почти столько же, сколько и о самом человеке, то есть ничего!

    Старик  внимательно выслушал собеседника и снова кивнул. 

    – Я тебя прекрасно понимаю, но деньги – это не проблема. У меня их достаточно… Да… Жаль, старина, что мы встречаемся при таких вот неприятных обстоятельствах… ага… давай… жду. 

    Он отключил мобильный.

    Хорошо, когда есть кому позвонить и возложить на его плечи часть собственных проблем. Становится легче на душе, и груз, довлеющий над тобой, словно дамоклов меч, уменьшается в десятки, а то и сотни раз. Именно для этого, наверное, и нужны друзья. Говард не раз выручал его в сложных ситуациях, и Рудольф глубоко ценил и уважал этого человека. Он, пожалуй, был единственным, кому Уэсли действительно доверял.

    В задумчивости старик потер подбородок и снова взглянул на Марину.  

    – Очень плохого, Ру, очень! – наставительно произнёс он сам себе.

    Ещё немного постояв над телом девушки, хозяин «Приятных мелочей» подошёл к двери магазина и перевернул табличку, явив прохожим лаконичное слово – «Закрыто».

     

    Рудольф Уэсли, или, как его называли много веков тому назад, фараон Ру, сидел в кресле-качалке на террасе и неторопливо потягивал вино. Задумчиво вертел высокий фарфоровый бокал в руках и думал о своей жизни.  

    Казалось бы, что нужно человеку для счастья? Маленький нехлопотный бизнес, приносящий хорошие доходы. Верная спутница жизни… Хотя Уэсли никогда не был женат,  предпочитая постоянно менять партнёрш… А главное, чтобы не было никаких осечек ни в бизнесе, ни на личном фронте! Так ему, по крайней мере, казалось. К этому он постоянно стремился. Однако, увы, не всегда получалось.

    Сначала после многовековой безупречной работы на территории ныне располагаемой  Швеции, в которой он получил гражданство, страну едва не погубила Россия. А всё из-за неумелого использования медальона силы одним амбициозным политиком, который думал лишь о своих интересах. Затем Ру перебрался в Москву, но и там его бизнес постигла неудача. Не прошло и пятидесяти лет, как умер парнишка, разгадав секрет перстня счастья. И вот теперь на Украине снова прокол. Шкатулка памяти разбита. Девушка в коме.

    Какая-то неблагоприятная карма, ей-богу! Проклятие, ниспосланное за то, что Ру похитил магические предметы и личный дневник мага из его египетской усыпальницы.

    Фараон закрыл глаза и смешно надул щёки. Затем выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.

    – Не везёт, – подытожил он, поднимаясь с кресла, – Просто не везёт.

    По винтовой фигурной лестнице Ру спустился с террасы к себе в апартаменты. Сверился с песочными часами, стоящими в углу студийной комнаты, и вытащил из кармана маленький флакончик с мутноватой жидкостью алого цвета. Отвинтил колпачок и прильнул к пузырьку, выпивая его содержимое.

    Колдун всё же обладал магическими способностями, и за свой роскошный, но короткий промежуток жизни успел изготовить несколько поистине удивительных вещиц, одной из которых был этот дивный флакончик с молодильным снадобьем. Он позволял замедлять процесс старения организма на долгие века. Маг готовил его для себя, планируя увидеть будущее, в котором, по его мнению, законы мироздания будут разгаданы. Может быть, колдун и дожил бы до нынешних времён, если бы не его длинный язык. Желая предостеречь Клеопатру от гибели, ему хватило ума ляпнуть царице о её скоропостижной кончине. Понятное дело, девушке подобное не понравилось. Зато её очень повеселил палач, отрубивший горе-пророку голову, навсегда похоронив его мечты о светлом будущем.

    Старик спрятал пустой пузырёк в карман. Завтра он вновь его наполнит. Впрочем, Ру был уверен, что ещё лет двести, и молодильное снадобье ему больше не понадобится. Слишком долго удавалось обманывать время. Рудольф был слишком стар душой, чтобы продолжать гоняться за молодостью. Он устал. От жалких амбициозных чиновников, не меняющихся со времён первых государственных образований. От корыстности людей, и отсутствия справедливости. Бессмертие стало для него мукой, превращающей жизнь в серую череду скучных однообразных дней.  

    Сколько веков прошло… и где она, великая египетская держава? Где её фараоны и царицы? Давно сгнили глубоко под землёй, оставив своим потомкам лишь краткую историю на страницах пергаментов и свертков. Всё когда-нибудь заканчивается… так может, и его время подходит к концу?!

    Чёрт, и что за мрачные мысли?! Это всё из-за девушки. Рудольф был сентиментальной натурой и искренне жалел о том, что произошло с Мариной...

    Всё пройдёт. Со временем. Всё пройдёт…  

    Уэсли осмотрел длинные прилавки, идущие вдоль стен, на которых лежало множество разных изделий. Были здесь ожерелья, амулеты, кувшины, перстни и даже большое гусиное перо, одиноко примостившееся в самом дальнем углу прилавка.

    – Что ж, шкатулка памяти разбита. Придётся выбрать что-нибудь другое… – Ру подошёл к большому глобусу, стоящему у окна. Резко крутанул мировой шар, и когда тот остановился, наугад ткнул в него пальцем.  

    Его губы снова растянулись в обаятельной улыбке.   

    – Мне всегда нравилась Англия!   

     

    Киев

    01.05.2007


  • Безымянный 271598

  • MARKETOLOG