• метафизика и физика российской власти

  • Структура власти

  • Повседневность человеческого существования устроена так, что она делает жизнь отдельного человека предельно комфортной, она обволакивает человека, заботливо обустраивая пространство и время его жизни.  Повседневное бытие фукционально обеспечивает задачу общества встроить человека в сеть социальности, сделав его поведение более или менее предсказуемым.  И культура в этом процессе задействуется не столько как форма самовыражения человека, но - как механизм его предельной социализации.  Постмодернизм стал философским диагнозом  итога беспредельной власти повседневности над человеком. 

    И чтоб у человека не возникали чувства протеста или раздражения, власть повседневности должна была научиться утверждать себя незаметно, а это стало возможно, согласна с М. Фуко, благодаря тому, что она "придумала" как использовать и манипулировать потребностью человека в удовольствии, которое довольно устойчиво у большинства ассоциируется со Счастьем.  Так, повседневность в своем бытийсвовании оказалась нацеленной на создание земного рая.  Итак, в чем же проявляется её успехи в обеспечнии этого?        

    Повседневность временит за человека его жизнь.  И ладно бы это происходило только в  предоставлении возможных вариантов разбивки своего времени жизни (будни - выходные, праздники, график работы и т.п.), она активно вмешивается в планирование и временную разбивку отдельного дня человека.  Кому из нас хотя бы однажды было не знакомо чувство, что обязательно надо успеть к определенному времени домой, что посмотреть любюимый сериал?  Даже интерактивные технологии (типа Интернета) дают лишь иллюзии свободного временения своей жизни - это очередной соблазн (!внимание!, соблазн, здесь - это не оценочная категория, а фактическая, она не ассоциируется со злом, это - одна из форм бытия социальности, которую нужно уметь видеть и критически соотносить свою жизнь с ней).  Здесь, власть повседневности проявляется в том, что человеку физически не хватает времени на себя, на свой внтуренний мир.   

    Повседневность обволакивает человека тем, представляет ему спектр смыслов, которые в очень простой и доступной форме утверждаются через рекламу, через философию успеха, через парадигму разделения, отделения процесса от результата, превращая последний в единственный критерий самоидентификации.  Причем, это её обволакивание таково, что человеку и не хочется даже начать думать об подлинной значимости этих смыслов.  Они понятны, осязаемы, проникают так глубоко, что даже когда слабый, но существующий, внутренний голос самого  человека напоминает ему о себе самом в переживании отчаяния ли, скуки ли, абсурдности ли, одиночества ли большинству ничего не остается как обращаться все к той же повседневности, чтоб избавиться от них.  А ведь эти, так называемые, пограничные состояния (одиночество, скука, отчаяние, абсурд) являются важнейшими отличительными харакетристиками подлинно человеческого способоа жизни (ни одно живое существо их не испытывает!), и их наличие должно воспринимать не как зло, от которого надо избавться, но - как двери, войдя в которые, только и можно начать путь, чтобы становиться равным себе самому.   

    Таким образом, повседневность дает человеку чувство защищенности: за него всё продумано, всё организовано, он надёжно встроен в различные системы социальности.  Но, как можно уже догадаться, этот рай повседневности - мним. Человек в нем превращен в  функциию, точку пересечения дискурсивных полей культуры. 

    Вместо того, чтобы быть точной активности (самотсоятельности и самобытности) человек становится точкой активизма.  Вместо того, чтобы жить как стих писать, человек погружен в прозу жизни.  Собственное переживание жизни заменяется её прожиганием в переживаниях за героев любимых сериалов, так что общение с реальными людьми подстраивается под расписание любимых программ, шоу, спортивных мероприятий, в которых человек играет роль не участника, а  зрителя.  Культура потребления выродилась для большинства в культ потребления, через который власть повседневности только увеличвается.

    Конечно, повседневность неизбывна, и мы не в силах её преодолеть, мы живем внутри неё.  Но человеку вполне по силам уменьшить её власть над собой.  И здесь мы неизбежно возвращаемся к духовности (которая только и дает о себе знать как в опыте преодоления власти повседневности) и культуре, которая по природе - духовна, по источнику возникновения - всегда индивидуальна, проявляет жизненный мир конкретного человека; она - та самая возможность конструктивного противостояния социальности, её механизмам предельной социализации. 

    Философствование (как критичесая рефлексия), все формы творчества, любовь - вот то, что позволяет не столько высвобождаться из повседневности, сколько - освобождать себя от её власти над собой, оставаясь внутри неё; через них человек получает возможность прозаичность обыденного существования превращать в Поэзию, и тогда живущий вот-этого-вот-человек  переживает себя не как часть сети социальных отношений и повседневности, а как автор кружевных узоров его жизненых переплетений, автор - единственный и неповторимый.     


  • метафизика и физика российской власти

  • Структура власти