• Безымянный 271598

  • MARKETOLOG

  • Давным-давно, четыре зимы назад, мы жили в очень грустном месте.

     На курорте для больных туберкулёзом. И там было место, куда привозили тех, кто не выздоровел. А называлось оно «Похоронное бюро Хадес». Это было и бюро, и морг, и квартира владельца фирмы, которого звали Юрек Хадесяк. У Юрка была собака, мордастая и дурная, но не такая злая, как Цербер, и звали её Клаус. И была у него жена. Нам она представилась Моникой, но мы-то знали, что жена Хадеса (или Аида) носит имя Персефона.

     

    Мы были соседями и я по-соседски весело спросила Юрка, знает ли он, что означает слово «Hades»? «Знаю, знаю, не умничай», - сказал он мне и больше никаких комментариев не было. Он когда не хотел говорить – не говорил. Персефона была француженкой. Полькой французского происхождения. Ничего иностранного в ней не было заметно, но думаю, что красавицей она была. Она всегда была чуточку пьяна, готова разрыдаться и одновременно истерически весела. Она всё время мёрзла и вечно куталась в какую-нибудь кофту или шубку. Её шаг был слышен издалека- всё она чем-то побрякивала: то ключами, то цепочками на поясе, то цепью своего Клауса, который норовил навалиться и облизать каждого прохожего, особенно мою трёхлетнюю Девочку. У Аида и Персефоны не было детей, так что мою детку они по соседству очень полюбили, а я боялась этой любви как пропасти.

    Больше всего я боялась, когда Девочка просилась к ним в гости, в морг. Там, в Хадесе, почему-то действительно было очень мало света. Думаю, как и все в  деревне Гёрберсдорф, они экономили и пользовались дешёвыми, холодного света экономными лампочками. В гостиной у них было зябко, огонь в камине за толстым стеклом почему-то не грел, и Хадес, порадовавшись моему удивлению, сказал, что этот огонь синтетический, вроде масла, подсвеченного лампой. Тогда только я заметила, что он очень медленный.

    Говорили мы о том, как было хорошо раньше, когда в Гёрберсдорфе было много больных и многие даже выздоравливали, а если и умирали, то похороны были будь здоров какие, потому что шахтёров, а их было большинство, с 17 века в этих местах хоронят ночью, при газовых фонарях и с оркестром. И в мундирах.

    Я боялась, что если засну, они положат меня в гроб, обмоют холодной водой и заставят жить у себя, а моя Девочка, напротив, была всем довольна и веселёхонька. Персефона держала её на коленях, Хадес показывал фотографии молодого ещё Цербера и просил меня оставить Девочку поужинать, и от этого моё сердце замедляло ход и очень хотелось бежать. (Продолжение есть).

     


  • Безымянный 271598

  • MARKETOLOG