• Интеллектуальные беседы :)

  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06

  • - Вам понравилось? - спросила однажды Руфь, когда они возвращались из оперы.
    В этот вечер, ценою целого месяца суровой экономии на еде, он смог пригласить ее в театр. Тщетно прождав, что Мартин сам заговорит о спектакле, который на нее произвел сильное впечатление, она, наконец, решила спросить его.

    - Мне очень понравилась увертюра, - отвечал он, - это было превосходно.
    - Ну, а сама опера?
    - Опера тоже, то есть оркестр, разумеется. Но было бы еще лучше, если бы эти шуты гороховые стояли спокойно или вовсе бы ушли со сцены.
    Руфь была ошеломлена.

    - Вы говорите о Тетралани и Барильо? - спросила она.
    - Да, и о них, и обо всех других тоже.
    - Но ведь это же великие артисты!
    - Все равно. Они своим глупым кривляньем только портили музыку.
    - Так неужели вам не нравится голос Барильо?! - воскликнула Руфь. - Ведь он считается вторым после Карузо.
    - Нет, отчего же, нравится, а Тетралани нравится еще больше. У нее исключительный голос, насколько я могу судить.
    - Но… но… - Руфь не находила слов. - Я тогда ничего не понимаю… Вы восхищаетесь их голосами, а говорите, что они портили музыку.
    - Вот именно. Я бы много дал, чтобы послушать их в концерте, и дал бы еще побольше, чтобы не слышать их, когда играет оркестр. Видно, я безнадежный реалист. Великие певцы не всегда великие актеры. Конечно, прекрасно, когда Барильо ангельским голосом поет любовную арию, а Тетралани вторит ему голосом еще более ангельским, и все это на фоне яркой, сверкающей всеми красками оркестровой музыки. Не спорю, это огромное наслаждение. Но все впечатление мгновенно разбивается, как только я взгляну на сцену и увижу даму гренадерского роста, весом фунтов в двести и рядом маленького квадратного человечка, с обрюзгшей физиономией и грудной клеткой кузнеца, которые становятся в позы, хватаются за сердце и размахивают руками, словно обитатели сумасшедшего дома. А я должен верить, что это любовная сцена между юным принцем и прекрасной принцессой. Нет, я не верю. Это чушь, глупость. Это неестественно. Вот в чем все дело: это совершенно неестественно. Неужели хоть кто-нибудь объясняется в любви таким образом? Да если бы я вздумал вам так объясняться, вы бы мне надавали пощечин!
    - Вы не понимаете, - негодовала Руфь, - каждый вид искусства имеет свои ограничения. (Она вспомнила лекцию об условности искусства, слышанную недавно в университете). Вот живопись двухмерна. Однако вы принимаете иллюзию трех измерений, которую художник создает силой своего искусства. В литературе автор всемогущ и всезнающ. Ведь вы признаете за ним право сообщать о тайных помыслах героини, хотя, когда эта героиня думала, никто не мог подслушать ее мысли? То же самое в театре, в скульптуре, в опере - всюду. С некоторыми противоречиями приходится мириться.
    - Да, я понимаю, - отвечал Мартин, - всякое искусство условно. (Руфь изумилась, как правильно он выразился: как будто это был человек с университетским образованием, а не самоучка, читавший в библиотеке все, что попадалось под руку). Но и в условности должна быть реальность. Деревья, намалеванные на картоне и стоящие по бокам сцены, мы считаем лесом. Это условность, но достаточно реальная. Но ведь изображение моря мы не будем считать за лес. Мы не можем этого сделать. Это значило бы насиловать свои чувства. И потому-то все ужимки, гримасы и конвульсии двух сумасшедших, которых мы только что видели, никак нельзя принять за выражение любовных чувств и настроений.
    - Неужели вы и в музыке считаете себя выше всех критиков? - возмущенно сказала Руфь.
    - О нет, нет. Просто я позволяю себе иметь собственное мнение. Я говорю все это для того, чтобы объяснить вам, почему слоновая грация госпожи Тетралани испортила мне все впечатление от оркестра. Может быть, знаменитые музыкальные критики совершенно правы. Но у меня есть свое мнение, и я не подчиню его приговору всех критиков на свете, вместе взятых. Что мне не нравится, то мне не нравится, и с какой стати я должен делать вид, что мне это понравилось! Только потому, что это нравится, или будто бы нравится, большинству? Я не желаю подчинять свои вкусы моде.
    - Но музыка требует подготовки, - возразила Руфь, - а опера требует особой подготовки. Может быть…
    - … я еще недостаточно подготовлен, чтобы слушать оперу, - договорил Мартин.
    Она кивнула.

    - Возможно, - согласился он, - но я даже рад этому. Если бы меня смолоду приучили к опере, я, вероятно, сегодня проливал бы слезы умиления, глядя на ужимки этих клоунов, и не заметил бы ни их голосов, ни звучания оркестра. Но вы правы. Это, конечно, дается воспитанием, а я уж слишком стар. Мне нужно или нечто реальное, или уж лучше совсем ничего. Иллюзия, в которой нет и намека на правду, не трогает меня, и опера кажется мне сплошной фальшью, в особенности когда я вижу, как маленький Барильо судорожно хватает в объятия огромную Тетралани и говорит ей о том, как он ее любит...

    Джек Лондон. "Мартин Иден"























  • Интеллектуальные беседы :)

  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06