• Биохимия крови. Американские нормативы.

  • My Top 100

  • Продолжая "предковую традицию", начатую  [info]inigggoи [info]loushechkaуже давным давно, и вдохновленный [info]hildegart, решил удариться в фамильные воспоминания.
    Но сначала небольшой отчетец:)

    Ваш несносный брат Непослушник вернулся из тяжкого пилигримажа. Причем, уже дважды вернулся – сначала в отчий дом, а потом еще в один, тоже отчий, ибо настоятельский же)
    Пилигримаж был хоть и тяжкий, но интересный и даже забавный. Лондон стоит такой же суровый и развеселый, каким его оставлял год назад. Одаривает всех своей эксклюзивной ухмылкой и приглашает потеряться, забыть все и всех и… Впрочем, ни разу пока еще не доверился я этой его ухмылке, так что далеко наши с ним приключения не зашли еще. А вот Оксфорд....оооохххх….!!! Если Господь все-таки услышит мои слабенькие мольбы, то чувствую, это то самое место, где приключения мне обеспечены в обязательном порядке. Но лишь бы не сглазить, тьфу, тьфу, тьфу…
    А какая старая-престарая стена там, у колледжа, обитает!!! Там вид такой… сил нету оторваться и я с трудом могу себе представить, чтобы кто-то возле этой стены мог что-то зубрить…ну, может только студиозусы-теологи и философы могут там размышлять на свободные темы, а так мозги попросту разбегаются, и сбегаться назад отказываются категорически. В общем, это любовь, признаюсь)
    Круговорот людей полнейший – Люциус и Дорис – мои ангелы-хранители – в честь моего появления устроили семейную вечеринку, на которой собралась весьма смешная компашка – парочка дальних родственников моей прабабушки – этакие благообразные английские старички, сошедшие с фото 50-х годов, жена какого-то их кузена-фермера, не расстававшаяся с вязанием даже за столом и перечислившая мне наиподробнейшим образом все болезни ее четырех собак – двух колли, бернской овчарки и (конечно же!!!) английской бульдожихи. Был еще очень смешной и задерганный родственник Дорис, который вел себя так, будто за ним вот-вот должны прийти, как минимум арестовывать, ибо в такой  панике подпрыгивать на малейший звук с улицы и смотреть на дверь полными ужаса  глазами может, имхо, только чего-то очень сильно опасающийся человек. Впрочем, зная моих ангелов-хранителей, я не очень удивился – возможно, их кузен и шпион, возможно, его разыскивают полиция вместе с мафией – главное допить чай, а там уж и о спасении родственника можно будет подумать...
    Ну, и конечно, дети и племянники хозяев – один из коих самый натуральный панк, другой – полицейский, третья – фанатичная последовательница ГРИНПИС, а четвертая – «независимый художник со склонностью к ПРИСТАЛЬНОМУ изучению человеческих пороков» - именно с такими акцентами юная леди поведала мне о своей профессии.
    И действительно, пристальности ей не занимать, в чем я убедился уже на пятой минуте сидения за столом напротив нее.

    В колледже тоже было весело и полным полно сюрпризов. Мой обожаемый историк не устает меня потрясать, причем в буквальном смысле слова – вспомнив нечто очень важное о программе первого курса, когда мы уже попрощались, и я топал по лужайке к выходу, он догнал меня и так потряс, что я еще минут десять после приходил в себя, потирая руки и вправляя шею.
    Правда, главный сюрприз поступил таки от нашего Аббатуса, который, как всегда случайно, узнал, что дама, курирующая русский язык, стажировалась в Воронежском университете и весьма нежно вспоминает время, проведенное там, на малой аббатовой родине...
    Довелось мне побывать и на приеме самого настоящего лорда! Причем, привела меня туда самая настоящая леди! И я почти не облажался, честное слово!.. Ну, разве, что самую капельку.
    И в который раз уже я размышляю о том, что это же просто чудо какое-то, что наше семейство связано с этой невообразимой страной! И дело даже не в фанатичной англомании нескольких предков, а, прежде всего, в том самом теннисном мяче, что так удачно попал в окно гостиной некого дома напротив. Дом был напротив другого дома, где жил компаньон моего прадеда и деда моего прадеда, и находился в Дербишире. А в саду у этого компаньона несколько не очень трезвых джентльменов устроили сумасшедший теннисный турнир, дабы отметить очень удачно сложившиеся обстоятельства в их совместном бизнесе. И мой прадед тогда еще не догадывался, насколько удачным будет для него этот день, он просто со всей дури бил по мячику, а когда раздался звон разбитого стекла, вместе со всеми дебоширами затаился в кустах.
    Правда, на произнесенное через несколько минут низким и весьма обворожительным женским голосом – Честер! Ты так решил добиться от меня внимания?! –
    он среагировал первым. Встал и, краснея, начал что-то лепетать, отчаянно путая английские слова с немецкими и эстонскими. Обладательница чудесного голоса вручила ему мяч и удалилась. На следующее утро прадед нанес ей извинительный визит и взялся сам вырезать стекло нужного размера и поставить его вместо выбитого. А через полгода мисс Кэроль уже вовсю осваивала его новый дом в Тарту в качестве хозяйки. И, кажется, Честер был на него не в обиде.
    Тогда подходил к концу 1937-й...
    Потом, когда Кэроль сажала меня к себе в кресло и начинала свой долгий рассказ «about some adventures», она говорила, что она настоящая «Quenny-Frog», ибо – Твой Эрих поймал меня как тот принц, как в твоей книжке! Только вместо стрелы был мяч! –
    И я всегда свято верил, что когда-то моя обожаемая Кэроль была здоровенной лягушкой в короне, как у той королевы, чей профиль она мне показывала на английских монетах и марках. Ну а то, что все в нашей семье способны и на волшебство посильнее, нежели расколдовывание лягушек, пусть даже и в коронах – это было для меня непреложной истиной.
    Правда, тогда я еще не знал, что даже королевских амфибий и сказочных принцев может ждать много ужасных испытаний даже после чудесного превращения. Про концлагеря, как про германские, так и про советские, и про спецпоселения в Сибири Кэроль рассказать мне не успела. Совсем чуть-чуть обмолвился об этом на последнем году жизни Эрих – сказал, что в шесть лет я уже должен понимать, как важно беречь семью в плохие времена. И я пообещал подумать об этом – пожалуй, только с принцем Эрихом и лягушкой-царевной Кэроль я был необыкновенно покладистым ребенком и всегда старался запомнить все, что слышал от них. А еще я очень любил бывать у них на хуторе, и все там мне казалось зачарованным и каким-то необыкновенным, особенно прадедовы удочки и прабабушкины календарики и флаконы на трюмо. Но о подобных чудесах лучше рассказывать отдельно)



  • Биохимия крови. Американские нормативы.

  • My Top 100