03.11.2011

О страхе



  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06

  • Интеллектуальные беседы :)

  •   

     

          Многие люди в глубине души уверены, что если детям нечего бояться, то они не станут хорошими. Но хорошие качества, вызванные боязнью ада, полицейского или наказания, вовсе не достоинство, а просто трусость. Достоинства, которые проявляются лишь в надежде на вознаграждение, похвалу или рай, — род взяточничества. Современная мораль делает детей трусами, заставляя их бояться жизни. Именно этот страх лежит в основе хорошего поведения дисциплинированных учеников. Тысячи учителей прекрасно делают свою работу без всякой необходимости устрашать учеников наказанием. Остальные — некомпетентные люди, неумехи, которых надо гнать из профессии.
      
      С детьми, которые вас боятся, жить гораздо легче, чем с теми, которые вас любят, — в том смысле, что с первыми жизнь течет гораздо спокойнее. Это происходит потому, что когда дети боятся, то стараются обходить вас стороной. В Самммерхилле дети любят нас с женой и всех преподавателей, потому что мы их принимаем, а это все, что им нужно. Они знают, что мы их никогда не осуждаем, и именно поэтому наслаждаются близостью к нам.
          В общем-то родителям сравнительно нетрудно вырастить ребенка, не нагружая его комплексами. Ребенка никогда не следует пугать, у него никогда не следует создавать чувство вины. Никто не в силах избавиться вообще от всех страхов: человек может испугаться, если вдруг громко хлопнет дверь. Но в нашей власти уничтожить нездоровый страх, который навязывается детям: страх наказания, страх перед сердитым богом, страх перед сердитыми родителями."

     "Немало страхов возникает и из мыслей о наших прошлых проступках. Мы все когда-то убивали людей в своих фантазиях. Я допускаю, что пятилетний ребенок убивает меня в своих мечтах, когда я мешаю исполнению его желаний.
       Как часто мои ученики радостно наставляют на меня водяные пистолеты с криком: «Руки вверх, ты убит!», таким символическим образом лишая жизни человека, олицетворяющего власть, и высвобождая свои страхи. Я иногда нарочно по утрам веду себя авторитарно, чтобы посмотреть, как это повлияет на частоту стрельбы в течение дня, — и действительно, в таких случаях меня убивают гораздо чаще. Но на смену фантазиям приходит страх: а если вдруг Нилл вправду умрет, виноват буду я, ведь я хотел этого.

     

    Случается, дети принимают наши ценности только потому, что боятся нас. И что же это за ценности у нас, у взрослых! На этой неделе я купил за три фунта собаку, за десять фунтов инструменты для моего токарного станка и табаку на пять гиней. И хотя я много размышляю о пороках нашего общества и осуждаю их, мне не пришло в голову отдать свои деньги бедным. Поэтому я и не внушаю детям, что трущобы — мерзость мира. Раньше я это делал, пока не осознал, какую чушь несу.
        Самые счастливые из известных мне семей — те, в которых родители честны и откровенны с детьми и не морализируют. В таких семьях детям неведом страх. Отец и сын там друзья, и такая атмосфера благотворна для любви. В других семьях любовь убивают страхом. Надутая важность одних и принужденная уважительность других не пускают любовь в семью. Навязанное уважение всегда связано со страхом.

     

     

    У наших малышей мне почти никогда не приходилось наблюдать страха перед грозой. Они спокойно спят в маленьких палаточках в самые суровые бури. Точно так же не обнаруживаю я и страха темноты. Порой восьмилетний мальчишка расставляет свою палатку на дальнем конце поля и спит там один много ночей подряд.
     

     

                                                                                                                                                 А. Нилл
     
     

     











  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06

  • Интеллектуальные беседы :)