Соц сети

03.11.2011

New.. Entry)))



  • Лабиринт Чувств, или Многоугольники

  • Поиски…

  • СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ
    (КАРТИНКИ И ПОДПИСИ К НИМ. ТОЧНЕЕ, КАРТИНОК-ТО НИКАКИХ НЕТ И НИКОГДА НЕ БЫЛО, НО ПОДПИСИ ВСЕТАКИ ЕСТЬ )

    Посвящается создателям паззлов, рукодельницам, создающим аппликации в стиле пэчворк, дворничихам, которые всегда выражают здоровую общественную позицию, и поэтессам, которые пишут про пастушек и ручейки в лесу

    1. УВЕРТЮРА
    Принцесса, нежное создание, проводит утренние часы в восточных покоях. Лишь парча и шелк, лишь бирюза и гранитные стены с роскошными полированным рисунком в ласковых лучах Солнца, аромат недавно распустившихся цветов из сада, да пение райских птичек в клетке.
    Смех принцессы колокольчиком звенит под высоким сводом.
    Принцесса забавляется с ручным зверьком, который радостно резвиться на ковре у ее ног. Зверушка размером с упитанного кота, черная и скользкая, с большими крыльями и шестью ногами. С ее туловища обильно стекает липкая слизь, один глаз полностью заросший шерстью затекает гноем, пасть издает ужасные рычащие звуки…
    Зверушка кусает каблук туфельки. Принцесса подхватывает ее на руки
    - Ну как, как можно не любить тебя? - спрашивает она или себя, или своего шестиногого любимца, или кого-то невидимого рядом.

    2. СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ
    (пафосная вставка)
    Сквозь открытые ставни моего окна бьет свет утреннего Солнца. Легкий ветер дунул мне в лицо, и что-то невесомо-нежное упало мне на щеку. Я улыбнулась сквозь сон.
    Мне не надо открывать глаза. Я и так знаю, что пришла весна, и вишни за моим окном уже расцвели.

    3. ХАРАКТЕРНЫЕ ЛИЦА
    (величественное здание Университета, точнее, его холл)
    Итак, господа, давайте же выберем из толпы этих людей тех, что характерны для нашей истории. Ибо в Университете всегда ходит уйма народу. Про каждого можно рассказать много чего интересного, но, увы, сейчас не то место, и не то время. Поэтому, во избежание путаницы, пометим нужных нам людей зеленым маркером.
    Ну вот, а теперь начнем, пожалуй.
    Старик в черном котелке, который читает книгу посреди лестницы, является важной персоной в жизни Университета. Зовут его Давид Изяславович. Если абстрагироваться от его слегка рассеянного вида, то можно с уверенностью сказать, что это очень серьезный и опытный волшебник. Особенно известен он тем, что в совершенстве владеет искусством забвения. Многие люди, благодаря ему, утешались от горя, забывая о своих печалях и душевной боли. Давид Изяславович мог заставить кого угодно забыть о себе все на свете… Нужно сказать, что он человек весьма тщеславный и привередливый. Он считает, что достоин всего самого лучшего, чего бы это не касалось.
    Кстати о самом лучшем. Внизу около гардеробной полемизируют два молодых человека с надменными лицами. Это лучшие студенты своего курса, и личные помощники Давида Изяславовича, Коля и Толя. Более ничего сказать не могу, да и говорить про них не очень-то интересно.
    Ах да, совсем не стоит забывать еще об одном важном персонаже, которого здесь, к сожалению, не видно. Он сейчас находится на третьем этаже в своем кабинете, и пьет кофе с ромом. Это Абрахам Изяславович, старший брат Давида Изяславовича, и поэтому занимает еще более высокий пост. Он также является прославленным волшебником. Абрахам Изяславович постоянно находится в печали, потому что всего год назад потерял своего единственного сына Изяслава. В его смерти он винит только себя самого. В последнее время Абрахам Изяславович очень приналег на алкоголь, но никто не смеет делать ему замечания.
    К слову сказать, оба брата отнюдь не бедствуют. Скорее, наоборот. Но по неведомым нам причинам, много лет назад они поссорились, и живут теперь порознь. А еще братья стараются никогда не оказываться вместе на одной территории. Поэтому пусть вас не удивляет то, что Абрахам Изяславович мирно пьет кофе у себя в кабинете, и не виден на картинке, где Давид Изяславович спокойно читает книгу на лестнице.
    А теперь давайте посмотрим налево. Если бы люди, стоящие у стены, разошлись в стороны, то на стене мы увидели бы приклеенную газету, в верхнем углу которой красуется портрет молодого человека в полупрофиль. Дело в том, что в этом номере помещена очень актуальная статья про турбулентные потоки. А на портрете – ее автор, гордость и надежда всего Университета. Этот выдающийся молодой человек, аспирант, летчик-испытатель и поэт, известен всему городу. Свои стихи он подписывает псевдонимом - Александр Карпов.
    Кстати, портреты Александра Карпова всегда можно видеть лишь в ракурсе полупрофиль. Честно говоря, мало кто обращает внимание на эту деталь. Но почему же непременно в полупрофиль? Ответ на этот вопрос знает лишь тот, кто воочию видел самого Александра Карпова. Открою эту тайну: дело в том, что пять лет назад наш герой приобрел некий старинный самолет, древнюю пыльную рухлядь из ржавого железа. О, мальчишка всегда питал страсть к антиквариату! Мало того, он задумал вдохнуть жизнь в эти обломки. Три года он самозабвенно по выходным рихтовал и ремонтировал его в мастерской, и кто бы мог подумать? В одно прекрасное солнечное утро резкий громкий грохот потряс едва ли не весь город, так, что даже вороны покинули свои гнезда, и не вернулись до сих пор. На полянку перед ангаром выкатился заботливо покрашенный самолет, с крутящимся во всю мощь пропеллером. За ним вышел радостный Александр Карпов, на ходу натягивая шлем. Самолет был готов ко взлету, и казалось, что он подпрыгивает от нетерпения на месте. Александр Карпов стал залезать в кабину, но улететь ему на этом чуде техники так и не удалось…
    Никто толком ничего не помнит, и тем более, никто не может объяснить, как это произошло. Пропеллер самолета вдруг слетел с оси, и неведомым образом попал в голову выдающемуся теоретику, естествоиспытателю и непревзойденному лирику - Александру Карпову…
    Итак, теперь совсем коротко. Большую часть железяки, конечно, отрезали, но все же весьма внушительный кусок пропеллера так и остался в голове героя. Врачи так и не смогли ничего сделать, ибо металл врос в мозг и черепную кость, и удалить его означало лишить парня жизни. Так и остался Александр Карпов с железкой в голове, не очень красиво, конечно, но зато в полупрофиль не очень-то и заметно…
    В конце концов, не внешность украшает мужчину. А уж чисто мужских, по- настоящему ценных качеств у Александра Карпова было предостаточно.
    Желающие полюбоваться на тот самый древний самолет могут найти его черно-белое изображение в Приложении. Специалисты относят возраст данного агрегата к той далекой эпохе, когда люди почитали миролюбивого бога плодородия Хруща (в те невежественные времена его символом считался кукурузный початок как первооснова народного хозяйства).
    Итак, вот они герои, аппараты и выдающиеся лица. Про них и пойдет речь дальше, но…
    …Простите, но кое-кого мы забыли. Секундочку, не спешите переворачивать страницу.
    Там, в глубине коридора идет девица в бедном платье. Серая как мышь, и абсолютно безликая сирота. Ее послали в Университет из детдома по программе обмена, и практически никто ею не интересуется. Ни один студент, встретив ее в коридоре, никогда не задастся вопросом, а как, собственно, зовут эту юную даму в длинном сером платье. Поэтому увы, даже имени ее мы не знаем…
    Вот теперь, похоже, все. Зеленые маркеры можно убрать.

    4. ОБЩЕСТВЕННОЕ ДАВЛЕНИЕ.
    Сознание определяет бытие, а бытие определяет сознание. Даже несмотря на металлическую арматурину в черепе, Александр Карпов чувствовал себя вполне осознанно. По крайней мере, сказать что она повлияла на него негативно никак нельзя. Иногда ему даже казалось, что после того, как она слилась с ним, его и без того незаурядные способности стали проявляться еще больше. Когда еще он мог ранним утром с разбегу прыгнуть в песчаный карьер, глубина которого достигала десяти метров, да еще и без парашюта? Когда еще все стены и потолок в его комнате были исписаны формулами, каждая из которых являлась откровением в аэродинамике? Теперь, блестяще выступив на очередной научной конференции, Александр Карпов кружился по комнате, на ходу выдумывая самые вычурные и непредсказуемые рифмы для очередной поэмы.
    Его престарелая бабушка гладила толстую белую кошку на коленях, и все толковала о неком Космическом Разуме, древнем божестве, в которого верили старики и консерваторы-ортодоксы. Она говорила, что через антенну, имплантированную в голову, ее внук связывается с информационной базой данных Космоса, чем и объясняется его гениальность. Александр Карпов весело смеялся, слушая это. Подобно великому Гагарину, он, будучи в космосе, никакого Космического Разума там не видал.
    Но увы мне, увы! Слава не верная подруга. Подобно капризной девице, она настойчиво требует у своего любимца самые невероятные подарки, заставляет забыть все старые привычки и увлечения… Она захватывает его душу в свой желанный плен, и даже самый сильный рывок не спасет его из ее цепких, крепких пальцев!
    Александр Карпов в глазах общественности перестал быть человеком! Его имя стало новым брендом. Люди молились на него, подражали ему даже в мелочах. Он был идеалом для всех школьников… Увы мне, увы…Это все таки произошло: Александр Карпов возгордился, и я говорю об этом не без горечи.
    Он сам уверовал в свою гениальность, не слыша уже давно слов критики в свой адрес. Ему казалось, что то, о чем говорят люди, чистейшая правда. Невольно, он пошел у них на поводу, и с этих пор Александр Карпов действительно перестал быть человеком. Теперь это был кумир с глянцевой картинки, глядящий своими ясными глазами куда-то в необозримое будущее, куда-то туда, в правую сторону, и не было этому кумиру никакого дела до почитателей, которые пялились на его изображение. Действительно, ни с одной фотографии Александр Карпов не смотрел никому в глаза. Положение «полупрофиль» не давало это сделать. Вот и складывалось такое впечатление, что идолу не было дела до своих поклонников.
    А ведь люди так искали ответы в этих искристых глазах! Но как найти их там, ежели они всегда смотрят вправо, а не в упор на вопрошающего? Нет, данное обстоятельство отнюдь не работало на пользу имиджу кумира. Нужно было что-то с этим делать, но действовать очень осторожно.
    Однажды приближенные Александра Карпова прозрачно намекнули ему о возможности удаления арматуры из черепа безо всякой опасности для жизни. Новейшие исследования в области трансформации костной ткани, проведенные, кстати говоря, тем самым Давидом Изяславовичем, позволяли удалять из поврежденной кости железные спицы. Следовательно, «рассосать» железяку в черепе теоретически тоже возможно. Александр Карпов сделал вид, что к нему это не имеет отношения. Немного позже на пресс-конференции журналистка еженедельной газеты «Вчера, Сегодня, Завтра» напрямую спросила его о намерении относительно куска пропеллера в голове. Александр Карпов не знал, что сказать, но нужно было как-то выкручиваться. Поэтому он ответил неопределенно, ссылаясь на то, что пока еще не до конца известно, будет ли операция по удалению безопасна для его жизни.
    Тут вдруг поднялась вся мыслящая общественность. Всем стало интересно, сможет ли новый метод Давида Изяславовича помочь любимому кумиру? Споры по этому поводу велись и между специалистами, и между простыми обывателями. В научных журналах все чаще появлялись статьи от ведущих медиков мира, даже «Вестник» Университета не остался в стороне от этой актуальной темы. В рубриках писем читателей же обсуждался вопрос об этичности данной проблемы, то и дело мелькали слова «Космический Разум» и «Абсолют»…
    Народ поднял просто небывалую шумиху вокруг несчастного куска пропеллера. И не ясно было до конца, хотела ли общественность «выдавить» железяку из головы героя или нет. Но проверить возможность этого можно было лишь одним способом – попробовать по-настоящему это сделать.
    Создавалось впечатление, что люди хотели распять своего кумира, да не просто распять, а еще и посмотреть, что у него там внутри находится.
    Кончилось все это для Александра Карпова так. Его вызвал в кабинет сам Абрахам Изяславович, и провел долгий и неприятный разговор о том, что желание народа – закон. Из этого следовало, что нужно отдать кумира на заклание, и проверить метод Давида Изяславовича во благо науки. Следует ли говорить, что Александру Карпову совершенно не понравилась эта идея? Нет, даже не потому, что под вопрос ставилось его существование, ведь очень часто он подвергал свою жизнь куда большим опасностям. Дело было вот в чем:

    ВСТАВКА: Короткий фрагмент разговора Абрахама Изяславовича и Александра Карпова о Космическом Разуме.
    Когда на книжный шкаф в кабинете Абрахама Изяславовича сел комар, Александр Карпов швырнул в него каменную пепельницу, и попал. Буквально за долю секунды он просчитал параболическую траекторию полета пепельницы, угол полета относительно горизонта, начальную скорость и силу удара о шкаф. Было учтено сопротивление воздуха, влияние момента вращения пепельницы в процессе полета, сделана поправка на прочность стеклянной панели.
    - Обратите внимание на точность и скорость вычисления всех параметров, уважаемый Абрахам Изяславович. Без этой железки в голове у меня бы не вышло даже прикинуть на глаз характерный размер комара. Это не просто железка. Я и сам не знаю, что это такое, но иногда мне кажется…что какая-то сила вливается в меня через нее.
    - Только не говорите, что вы верите в эти бабушкины сказки. Вы же разумный человек, в конце концов.

    На следующий день после разговора с Александром Карповым Абрахам Изяславович официально заявил, что операция состоится. И как ни странно, люди отнеслись к этой новости с... недоумением.
    Было во всем этом что-то недоброе и непонятное. Во-первых, непонятно было желание Абрахама Изяславовича поддержать исследования своего брата. А главное, непонятно, зачем декану нужно было уговаривать Александра Карпова на этот рискованный поступок, да еще и говоря от имени общества?
    Нет, темная это была история. И скорее всего, Абрахам Изяславович преследовал какие-то свои цели. Но какие именно – никто никогда не узнает.

    5. ЗА ТРИ МИНУТЫ ДО НАЧАЛА ОПЕРАЦИИ
    Особую шумиху по поводу предстоящей операции поднимать, конечно, не хотели. Но естественно, журналисты всех масс-медиа стали осаждать всех главных врачей еще за месяц до назначенного срока. Не давали покоя и Александру Карпову. И как ни странно, вопреки своим старым привычкам, он уже не так охотно давал свои комментарии, и уже не хотел, чтобы его снимали на камеру. Ни в полупрофиль, ни в каком другом положении он не желал появляться на фотографиях в газетах и на биг-бордах. Что-то случилось с ним в этот короткий промежуток времени. Он выглядел смятенным и подавленным. И конечно, журналисты не упустили возможности отметить этот факт: Александр Карпов становился непохожим сам на себя.
    Для того, чтобы не подогревать в публике излишний ажиотаж, за дело взялся Абрахам Изяславович. Как официальный руководитель и инициатор проекта, он дал несколько четких интервью в известных газетах и на телевидении, и интерес как-то сам собой пропал… Даже странно было. Но, наверное, публике захотелось свеженьких новостей, а эта тема уже порядком поднадоела. И кроме того, не стоит забывать, что вмешался не кто-нибудь, а именно Абрахам Изяславович…
    Короче говоря, накануне даты операции в газетах поместили короткую заметку, с обещанием того, что завтра отчет о ее протекании и успехе будет объявлен в первую очередь, на первой же странице. Этим и ограничились. Публика затаила дыхание, дожидаясь этого самого завтра.
    Операцию решили проводить в самом Университете, под личным надзором Абрахама Изяславовича и Давида Изяславовича. В операции брали участие лучшие хирурги и волшебники всей страны, в качестве наблюдателей присутствовали несколько преподавателей целительства и пара журналистов. Из здания Университета выпроводили всех тех, которые непосредственно или косвенно не имели отношение к предстоящему действу.
    Итак, пришло время. Часы в холле Университета пробили семь часов вечера. Все было готово, ученые мужи собрались в самой большой аудитории, где стоял стол освещенный ярким светом круглых ламп. Александра Карпова переодели в полиэтиленовую белую рубаху и пластиковые бахилы. Коля и Толя, лучшие студенты Давида Изяславовича, повели его по коридорам Университета. Они держались чуть позади, Коля справа, а Толя слева, и казалось, что даже шли они в ногу. «Конвой», подумал Александр Карпов. До операционной аудитории оставалось десять метров, а до начала операции три минуты.
    Из открытой двери аудитории бил свет, настолько яркий, что кроме этого четырехугольного проема больше ничего не было видно. Но вдруг в этом сияющем свете из ниоткуда появилась маленькая девочка в сером платье. Тогда когда всех выпроваживали из здания, ее, наверное, не заметили. Она видела, как Александра Карпова, обряженного в пластиковый костюм, ведут конвойные Толя и Коля. Она видела, как глаза Александра Карпова как-то уж совсем обреченно смотрят вверх, а губы его что-то беззвучно шепчут в темноте. И тут случилось нечто невообразимое. Он вдруг посмотрел ей прямо в глаза… Просто в упор, в самую точку. Она не знала, как это может быть, ведь это же Александр Карпов, а он никогда, никогда не смотрит прямо, потому что это так сложно косить глазами в ракурсе полупрофиль… И все же он смотрел на нее именно вот так, самым невообразимым образом.
    Александр Карпов подошел к девочке ближе. Он смотрел на нее долго, рассматривал ее внимательно, как рисунки на крыльях тропической бабочки, а потом упал перед ней на колени и крепко обнял. Бедная, бедная юная леди в сером платье! Слишком много потрясений выпало ей за эти недолгие полторы минуты. А теперь сам Александр Карпов обнимает ее, стоя на коленях, и она даже чувствовала холод от полиэтилена, в который его одели… Как это может быть? Почему, зачем он вот так…
    - Мне так… страшно – тихо сказал Александр Карпов. Что оставалось делать бедной девочке, что она могла сделать, тем более сейчас, когда все слова застряли в горле? Она молча погладила его по голове. Медленно и неуверенно. Ей самой было страшно. А потом из аудитории вышел Абрахам Изяславович.
    Коля и Толя помогли подняться Александру Карпову, и завели его в операционную, закрыв за собой дверь. Абрахам Изяславович остался в коридоре, он достал из кармана трубку и изящную зажигалку. Свет пламени осветил и испуганные глаза девочки, и ее бедное серое платье.
    - Кто ты? – спросил Абрахам Изяславович. Девочка смотрела на него не говоря ни слова. Она наверное испытывала ужас перед деканом университета, но и ответить на этот простой вопрос «никто» не смогла.
    - Ну хорошо. А как хоть тебя зовут? - Она неопределенно пожала плечом в ответ.
    Это был дивный день. И если где-то там наверху и существовал этот самый безликий и бездушный Высший Разум, то сегодня у него явно возникло необъяснимое желание позабавится!

    6. СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ
    (пафосная вставка. реприза)
    Ветер разбушевался. Да, я слышу, как он терзает дерево под моим окном! Тяжелые хлопья снега бьются в ставни надеясь пробраться в комнату. Бесчеловечно холодная, вечная ночь! Ну кто сказал мне, что уже наступила весна, ну откуда я взяла, что вишня уже расцвела? Это все сны, больные мои дивные сны, и нет ставен на моих стеклопакетах, и нету никакой вишни у меня под окном, есть только чахлая маленькая слива. Но что же теперь будет с ее так не вовремя распустившимися цветами??

    7. ПРО УРОДОВ И ЛЮДЕЙ
    На город падали сумерки. Все неразбитые фонари легким щелчком пальцев зажег пьяноватый фонарщик в форменной фуражке. Мягкий свет отражался на изморози бетонных плит, которые устилали землю в главном парке района «Изобилие», а воздухе, медленно кружась, летали последние сухие листья. Это была поздняя осень, самая мрачная и серая пора года.
    В это время суток, в такой холод, никто из жителей города никогда не пошел бы гулять в этот ужасный парк. И дело было не в том, что они боялись грабителей или хулиганов, и не в том, что они были ужасно заняты. Дело было в том, что именно на закате, поздней осенью, главный парк исторического района «Изобилие» наводил на всех такую смертельную тоску и такое мерзкое расположение духа, что прогулка не приносила никакого удовольствия. Куда приятнее было пройтись по магазинам, или просто побродить где-то возле шумных улиц, вдоль наводненных машинами проспектов или бульваров. А в парк никто не шел, ведь он такой неприветливо-грустный и пустой.
    Зато в этот вечер, весело цокая каблучками маленьких сапожек, по парку шла симпатичная молодая барышня. Она была одета весьма даже богато: красивая короткая дубленка из кожи антилопы и пестренькая муфточка из песца есть далеко не у каждой юной девушки. Но главное, как горели ее глаза! Радостное предвкушение. И никакой тоски навеянной мрачным парком, абсолютно никакой грусти. Скорее всего, она спешила на свидание, это было первое, что приходило в голову.
    На небольшой терраске, под фонарем, девушку ждали трое. Двое из них, молодые люди, практически с одинаковыми лицами, и в одинаковых же серых шинелях, стояли по обе стороны от инвалидной коляски. А в самой же коляске сидел тот человек, который еще пару месяцев назад был кумиром всей страны, героем и надежей современной науки. Но теперь в нем уже нельзя узнать тот мужественный полупрофиль, украшавший еще совсем недавно почетные доски многих заведений. Теперь этот человек был изуродован до неузнаваемости. У него не было половины верхней части черепа справа, не смогли спасти ухо и даже глаз. Ходить он больше не мог, правая половина туловища была вообще парализована, и даже сердце стимулировалась каким-то хитроумным аппаратом. Оставалось только удивляться, как этот человек еще может нормально питаться, а главное, вполне связно и свободно говорить?
    Девушка подошла к ним, откидывая на ходу вуаль с лица. Двое в шинелях при ее появлении вытянулись и сделали равнение налево.
    - Добрый вечер всем! – сказала девушка веселым голосом, - Коля и Толя, вы можете быть свободны, погуляйте где-то тут, ваша помощь пока не понадобится. А мы пока побеседуем, а уже потом пойдем. Все, уходите!
    Коля и Толя отошли в сторонку, но далеко не ушли, они то и дело оглядывались и топтались на месте. Тогда девушка достала из сумочки пачку папирос, вытянула оттуда несколько штук, и бросила в сторону Толи и Коли. Те быстро закурили, и, говоря о чем-то, медленно пошли по дороге.
    - Все! Кыш, кыш, серые вороны! Идите отсюда поскорей! – замахала на них руками девушка, - тоже мне, конвойные…
    Человек в коляске наблюдал за этой сценой с какой-то безразличной и кривой улыбкой. Девушка и сама закурила папироску, помолчала немного, но потом все же обратилась к нему, явно немного волнуясь.
    - Здравствуйте, Александр. Ведь это же вы Александр Давидович, сын Давида Изяславовича?
    - Да, это я. А кто вы?
    -Я – дочь Абрахама Изяславовича, - с достоинством ответила девушка, - зовут меня Изяслава. Как, наверное, вы уже успели подумать, я приемная дочь. Но это нисколько не меняет дело! Впрочем, Давид Изяславович тоже не ваш родной отец, он усыновил вас несколько месяцев назад, как мне сказали… а еще у нас есть бабушка, тоже, правда, приемная. Суеверная старушка, но очень добрая…
    - Кошка…
    - Да-да, Фифина, конечно…
    - Скажите, Изяслава… меня интересует больше всего вот какой вопрос. Может, вы знаете. Что было с нами несколько месяцев назад? Со мной, с вами… я не знаю. Но мне очень хочется знать!
    Изяслава помрачнела. Она даже не думала, что Давид Изяславович так просто стер память Александра Карпова, принимая в свою семью его, и его престарелую бабушку. Наверное, у него были причины. Наверное, он решил, что лучше ему не знать того, что было с ним в прошлом, о том, кем он был, и как его превозносили до небес люди. Ведь теперь с ним стало такое… нет, лучше ему не знать.
    - Вы знаете, Александр, вот этого-то я как раз и не знаю. Увы! Я даже не знаю, что было со мной до того, как меня удочерил Абрахам Изяславович. Возможно, они хотели, чтобы мы с вами начали новую жизнь. Они хотели сделать наши жизни лучше, вот потому и взяли нас в свою семью.
    - Я думаю, - сказал Александр, - что Давид Изяславович взял меня из жалости. Он говорил, что у меня в той прошлой жизни по вине каких-то людей произошло несчастье. Именно из-за этого я теперь беспомощный инвалид, хотя он и говорил, что все еще можно исправить, что есть врачи и целители… Но мне эта идея не нравится. Пусть уж будет как есть!
    Изяслава даже испугалась этих слов. Подумать только, если провести еще одну операцию, чтобы исправить последствия той, первой… Что же может выйти? В лучшем случае, он умрет.
    - Тем более, - продолжал Александр, - если вспомнить ту статью, которую мне читала сиделка в газете.… Когда какого-то местного гения врачи буквально зарезали прямо на операционном столе, проводя какую-то косметическую операцию, а потом его хоронили в закрытом гробу. Траур был целый месяц. Я бы не хотел повторить его подвиг. Вы слыхали об этом?
    - Нет… - сказала испуганная Изяслава, - а вам что, читает сиделка? Вы сами не можете?
    - Не могу, я почти ничего не вижу. Вот и прошу ее иногда почитать мне что-то, чтобы я лучше ориентировался в мире, где мне приходится жить.
    Ишь, какая хитрая сиделка, подумала Изяслава. Ну хорошо хоть не выдала того чего уж точно не надо было знать! Наверное, виртуозно выдумывала статью по ходу чтения. Хотя кто его знает, как оно было…
    - Скажите, - решила спросить Изяслава, - а чем собственно этот герой был так знаменит? Что такое выдающееся он сотворил в жизни?
    - Да я уж и не помню, - безразлично ответил Александр, - ни то он поэтом был, ни то спортсменом… Не знаю. Кстати, по-моему нам уже пора идти на встречу, где нас должны были официально представить друг другу. Давайте позовем Колю и Толю, и уйдем из этого проклятого парка. Наши отцы уже ждут нас.
    Они шли по главной алее налегке. Коля и Толя, как верные телохранители, шли чуть позади, четко в ногу и молча. Даже папиросы они курили синхронно, уж точно Давид Изяславович не прогадал, они лучшие в мире исполнители. Изяслава везла коляску Александра сама. Она решила никому и никогда не доверять эту честь, даже моторчику, который был вмонтирован для передвижения.
    - Изяслава, включите двигатель, вы же скоро устанете! Я в конце концов не из пуха сделан.
    - Ничего, мне совсем не тяжело. А если я устану, то включу, или попрошу Колю. Или Толю… А пока я и сама могу.
    - Вы знаете, Изяслава, я вот думаю, как к этому креслу приделать реактивный двигатель, чтобы летать куда-нибудь в небо… или хотя бы передвигаться скачками, а не ездить. Было бы весело!
    Ага, улыбнулась про себя Изяслава, чтобы полететь на небо, и надавать Высшему Разуму по рогам за его тупые шутки. Но как жаль, что это невозможно. Уж если даже самому Гагарину не удалось, то что уж тут можно поделать…

    8. ХЕППИ ЭНД С ПИВОМ И ВОБЛОЙ
    Давид Изяславович и Абрахам Изяславович сидели возле пятиэтажного кирпичного дома на скамеечке и пили пиво из огромных потных кружек. На газетке перед ними лежала потрошенная вяленая вобла. Старики предпочитали классику. Они весело смеялись, и хлопали друг друга по плечу, не было заметно и тени той непонятной обиды, которая разделяла их еще пол-года назад. Когда появились Александр с Изяславой, они только отмахнулись от них, и попросили прийти немного попозже.
    -Ну и ладно! – сказала Изяслава, - и пусть себе поговорят, пивом поразвлекаются, а я пока тут тебя покатаю. Ты хоть не замерз?
    - Нет еще. Подвези-ка меня вон к тому палисаднику. Мне показалось, или там на дереве цветы распустились?
    На дереве и вправду цвели маленькие розовые цветочки. Это была не то вишня, не то слива, не то абрикос, но распустилось оно явно не ко времени. Зима уже была на носу.
    - Если жалко, то можно попросить Давида Изяславовича заколдовать его, и тогда дерево будет цвести зимой, и не засохнет, - предложил Александр.
    - Это можно, - сказала Изяслава.
    - Ты знаешь…- сказал вдруг Александр, - а мне вдруг показалось, что еще тогда, в прошлой жизни, я тебя знал. И по-моему ты мне была близким человеком! А как ты думаешь? Это могло быть?
    Изяслава неопределенно пожала плечом, и слегка улыбнулась.
    - Ну не знаю… Какая теперь разница? Теперь-то мы одна семья, ведь так?
    А еще она подумала, что мечты все-таки иногда сбываются, что весьма приятно.

    9. СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ
    (пафосная вставка. Реприза репризы)
    …А когда весна все же наступила, я решилась посмотреть в окно. Слива была там, во всей своей красе, живая и здоровая. Только это была не слива. И даже не дерево. Это было какое-то чудище только напоминающее дерево. А так, по правде, это было похоже на вечнозеленое чешуйчатое земноводное, которое цвело при любой погоде, и угрожающе размахивало щупальцами во все стороны.
    Внизу проходила местная дворничиха, увидела удивление на моем лице, и пояснила:
    - Та не пугайся, то чудодейник из восемнадцатой квартиры постарався! И братец егойный, алкоголик чертов! Нихрена не вмеет робить толком. То дытыну изуродував, то дерево испоганив. Зла не хватае!

    10. МОРАЛЬ
    Бойтесь врачей. Бойтесь народных целителей, колдунов и экстрасенсов. Бойтесь славы, неверной подруги. Бойтесь политиков и продажных журналистов.
    Они – зло. А его всегда хватает.








































































































  • Лабиринт Чувств, или Многоугольники

  • Поиски…