Соц сети



  • Геката

  • Безымянный 235761

  •  "На чердаке прекрасно в двадцать лет!"
                                       (Шандор Петефи)

    Солнечный луч проникает
    В щель в приоткрытом окне
    Комнату чуть освещает,
    В косы вплетается мне.
            Комнатка меньше мансарды,
            Крышей прикрыта слегка
            Солнечный луч исчезает
            В старой пыли чердака.
    Льется пьянящая влага
    Струйкой багровой в бокал.
    Не было главного шага,
    Ты мне всего не сказал.
            Тише! Ни слова. Поздно...
            Ночь не ушла пока.
            Я серебристые звезды
            Горстью бросаю в бокал.
    Звоном его наполняя,
    Луч зажигает вино.
    Будто мы все вспоминаем,
    Будто все было давно...
            Больше не будет. Поздно.
            Наши мгновенья ушли.
            Светят забытые звезды
            В бархатной черной дали
    Луч этот, вестник рассвета,
    В щель треугольником бьет.
    Песне остаться неспетой,
    Поздно уж, - солнце встает...

    1981 г.

            *  *  *

    Дожди отольют, устанут,
    Не будет знаменья свыше,
    И первым январь настанет,
    И снегом опухнут крыши.

    Так было, так есть, и будет -
    Земной круговерти смена.
    В дома попрячутся люди,
    Попрячутся в норы звери.

    Снаружи - метель зальется,
    И путник идти устанет.
    Из искр огонь займется
    Дровами в камине старом.

    Мы сядем к нему поближе -
    Как холодно в доме старом!
    И песню почти неслышно
    Сама заведет гитара.

    Старую, старую песню...
    Откуда она? - Не знаю.
    Её мне напомнил ветер,
    В каминной трубе играя.

    О чем она? - Что за дело!
    Да просто о том, что будет:
    В морозной пустыне белой -
    Гитара, огонь и люди.

    1981/83 г.

            *  *  *

    Это было однажды, не помню, когда,
    Мимо вихрем неслись не мои города,
    Ну а что впереди? Неизвестность, беда?
    Кто-нибудь не узнает о том никогда.
         Это было однажды, быть может, вчера,
         Ветер весть мне принес, что в дорогу пора,
         И тотчас улетел торопить вечера,
         На прощанье шепнув: "наша жизнь - не игра".
    Это было однажды, быть может, сейчас,
    Шум прибоя еще до конца не погас.
    Были счастье и горе - они рядом шли,
    Их шаги до конца не затихли вдали.
         И еще было что-то, чего мне не жаль,
         Злое солнце будило уставшую даль,
         И мечты и дороги вели в никуда,
         Это было однажды, не помню, когда...

    Август 1986 г.

            *  *  *

    Вечер наступает на глазах,
    Тишина спускается на город.
    Чудится мне призрачный вокзал
    С темными глазницами вагонов.
         Бег минут почти не ощутим,
         Сигарета скурена до фильтра.
         На пустом перроне мы стоим,
         Как последний кадр в неснятом фильме.
    Призрачен вокзал, чего мы ждем?
    Поезд пуст, и дальше нет дороги.
    Только изредка - неслышный рельсов стон,
    Как никем не спетой песни строки.
         Фонари чуть тлеют в проводах,
         Мой автобус подойдет нескоро.
         Вечер наступает на глазах,
         Тишина спускается на город.

    сентябрь 1986 г.

    * * *

    Ты еще не упал, но к паденью близок.
    Ты еще не сказал, но забыл уж мысль.
    Ты еще не допел, но охрип твой голос.
    Ах, ты так не хотел! - Но душа успокоилась.
         Ты хотел взлететь - не хватило крыльев.
         Ты хотел успеть - но мечту убили.
         Взял ты в руку нож, но его - отняли.
         Ты был - НЕ ПОХОЖ, и тебя - сломали.

    лето 1988 г.

    *  *  *

    КОЛЫБЕЛЬНАЯ

    День ушел, печальны сопки,
    Облака, прощаясь с солнцем,
    Все цвета ему отдали.
    Ночь ступает тихо, робко,
    И прозрачным покрывалом
    Твердь земную одевает.
         Небо медленно темнеет,
         И несет успокоенье,
         Принимая силу ночи,
         Тем, кто утром не успеет,
         Кто уверен, что последний,
         Чей земной удел непрочен.
    Облака с небес спустились,
    Теплым, ватным одеялом
    Травы нежно укрывали.
    В дрему сопки погрузились...
    Спи и ты, забудь начало
    Дня, несущего печали.

    весна 1989 г.

            *  *  *

    Начинается время туманов,
    Облаков, что упали на землю.
    Все едино, околицы храмов
    Слепоту еженощно приемлют.
         Облака потеряли обличье,
         Разбавляя ползущую темень.
         Все едино, знаки отличия
         Унесет безусловное Время.
    В день седьмой не видать воскресенья
    Тем, кто жив, этой ночи не видя.
    Все едино, во имя спасенья
    Кто сегодня на улицу выйдет?
         Нету смысла кричать с надрывом:
         -Кто укажет дорогу к храму!?-
         Все едино, благие порывы
         Погребенны безликим туманом.
    Повторяется бывшее прежде.
    Облака, с неба падшие, серы.
    Все едино, оставь надежду
    На развалинах нашей веры...

    весна 1989 г.

    * * *

    Печальная память несбыточных дней
    Воздвигла нелепый острог.
    О Небо! Пошли мне горячих коней
    На бешеных иглах дорог.
         Вот - почестей бранных ушла пелена,
         Иллюзия времени - с ней.
         Когда же сорвется глухая стена
         На горестный крик журавлей?
    Когда разорвется Дамоклова нить,
    И к свету взлетят купола?
    Когда нам дозволено будет забыть
    О жестких стальных удилах?
         Но полно, - мечты никуда не ведут,
         А сны - их прямой результат.
         Фундаментов прочных не сбросить нам пут,
         Ключа не имея от Врат.
    Лишь мартовский день, сотрясатель основ,
    Привычно судьбу теребя,
    Рисует, не глядя, картину из слов
    На ткани слепого дождя.

    лето 1989 г.

                          *  *  *

    ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ
            (по мотивам одноименного произведения
            пролетарского писателя "МГ")

         Над седой равниной моря ветер тучи собирает.
    Там же реет буревестник, маньяку во всем подобный.
    То стремглав в волну макаясь, то, маньяк, взмывая к тучам,
    он кричит, и птицы знают, что маньяк он беспросветный.
    Жажду воли, гнев, и жадность слышат птицы в этом крике.
         Чайки стонут перед бурей, и гагары тоже стонут:
    им, гагарам, непонятно, что в маньячестве - победа.
    (Чайки, тоже и гагары, - маньяки другого рода.)
    Глупый пингвин резво прячет тело жирное в утесах.
    Он, маньячеству доступный, не желает видеть бури.
         Только гордый буревестник, каждой мании подвластный,
    очень сильно бури жаждет. Он бубнит маниакально:
    "Пусть сильнее грянет буря!"

    осень 1989 г.

    * * *

    Когда покрывало упало,
    И в небе погасла звезда,
    Я понял, что время настало,
    Но только не понял - когда...

    осень 1989 г.

    * * *

    Заколдованый круг,
    Заколдованый друг,
    Заколдована ночь,
    Заколдованый день.
         Я куда-то спешу,
         Я чего-то хочу,
         Я чего-то боюсь,
         А зачем?
    Кто-то где-то не спит,
    Кто-то где-то живет,
    Что-то где-то болит,
    Кто-то где-то дает.
         Я чего-то ищу,
         Я пытаюсь успеть,
         Я куда-то хочу,
         А зачем?
    Бесконечная муть,
    Беспросветная жуть,
    Опустевшая суть
    Не спасает ничуть.
         Я сижу и смотрю,
         Я пытаюсь понять,
         Выбираю слова.
         А зачем?

    зима 1989 г.

    * * *

    Знакомые лица, знакомые дни,
    И очень знакомый враг.
    Есть что-то еще? или - только они?
    Не так все, не так, не так.
         Где сказка, где правда, где тайна, где ложь,
         Где свет, если - только мрак?
         И если идти, то куда же придешь?
         Не так все, не так, не так.
    И кто-то из нас ничего не нашел,
    А кто-то - остался наг.
    Что дальше? Бубнить: "еще час не пришел"?
    Не так все, не так, не так.
         Всё куцо и плоско, мой голос тих,
         И незачем, вроде, шаг.
         И - строенным ритмом - один мотив:
         Не так все, не так, не так.

    зима 1989 г.

    *  *  *

    ГИМН АГНИ

    Устрашающий, испепеляющий,
    Очищающий, соблазнительный,
    Всепрощающий, всепожирающий,
    Всем-играющий, восхитительный!
         О, и страх, и восторг внушающий,
         Сила Хаоса и Созидания,
         Землю с Небом соединяющий,
         Верх блаженства и верх страдания.
    В ожерелье миры слагающий,
    В каждой бусине - существующий,
    Возрождающий, уничтожающий,
    Ослепляющий и дарующий!
         Победитель и Сна, и Времени,
         Тьму и Свет из Себя рождающий,
         О! Взраститель любого семени,
         Ты - единственный Пребывающий!

    зима 1990 г.

    *  *  *

    ОКЕАНУ
    I.

    Успокой меня, океан!
    Я отдамся твоим глубинам,
    Стану я голубою льдиной,
    Твой укроет меня туман,
         От которого - нет надежды.
         Под утесом на берегу
         Я пока что еще бегу,
         Но уже не ношу одежды,
    Исчезая в твоих волнах.
    Синь глубин меня принимает,
    Твой безбрежный Покой узнает
    То, что некогда знало Страх.

    II.

    О, моя голубая безбрежность!
    Я, как есть, растворяюсь в тебе!
    Не знакома тебе ни нежность,
    Ни покорность людской судьбе.
         "Не желай и не жди" - девизом
         Осиян твой бесстрастный лик.
         Нет ни верха в тебе, ни низа,
         Не готов - заведешь в тупик.
    Переливчатой белой пеной
    Захлестнешь, ниспослав покой.
    Ты одна уничтожишь Время,
    Что стоит за моей спиной.
         Ярким светом сомкнешь мне очи,
         Чтоб увидеть тебя могли.
         И тогда, не пройдет и ночи
         Буду я далеко от Земли...

    весна 1990 г.

     
    *  *  *

    Посмотри, совсем ушел закат!
    Ничего, дружище, не вернуть.
    Предрешен на много лет подряд
    Незнакомый, но извечный путь.
         Не свернуть, дружище, никуда.
         Что с того, что мы уже не те?
         Ты гори, гори, моя звезда!
         Может, нам поможешь в темноте.
    Яркий свет - граница пустоты.
    Вот и всё. Безумно прост секрет.
    Ничего, дружище, - жги мосты!
    Всё равно дорог обратно нет.

    Лето 1990 г.

    *  *  *

    ЗАСТОЛЬНАЯ
                 "I shoot an arrow into the air..."
                           Longfello
                   "Все ангелы в запое"
                               БГ.

    Кали-Юга, Кали-Юга,
    Выпьем, милая подруга,
    Выпей с нами, старый друг,
    Кали-Юга, Юга Юг,
    Все решается не вдруг...
         Зарастут полынь-травою
         Наши пустоши и бреши,
         Если ангелы в запое,
         Почему не выпить грешным?
                 Почему не петь о стрелах,
                 Что шутя застряли в кронах?
                 Если гибель - участь смелых,
                 То глупцам - носить короны.
    Кали-Юга, Кали-Юга,
    Веселей гляди, подруга,
    Пой же песню с нами, друг!
    Кали-Юга, Юга Юг,
    До-олго пилят старый сук...
         Не бывать дороге торной,
         Коль родник струит отраву,
         Серо-черным, черно-черным
         Заболотит переправы.
                 Не творить из мутной пены
                 Света бело-голубого.
                 Если есть у дома стены -
                 Значит, двери на засовах!
    Кали-Юга, Кали-Юга,
    Тонем, милая подруга,
    Тонет с нами верный друг,
    Кали-Юга, Юга Юг
    Завершает
           полный
                  круг...

    лето 1990 г.
    (недалеко от т.н."Пермской зоны")

    * * *

    Мой добрый друг, не надо!
    Не думай ни о чем!
    Тебя подарят взглядом
    Те, что придут с дождем.
         Та, что холодным светом
         Лучится с высоты,
         Тебе подарит Лету,
         И возведет мосты.
    В сиянии рожденный
    Махнет тебе рукой,
    И, снова обретенный,
    Ты ощутишь покой.
         Неважно, кто - избранник.
         Но если ты - иди.
         И помни, вечный странник,
         Не ты один - в пути.

    лето 1990 г.

    *  *  *

    Не учи меня любить, не учи смеяться.
    Тем, кто хочет только быть -
    Некуда податься.

    Не учи меня искать камни средь навоза,
    Ведь чего-то долго ждать -
    Тоже ведь - не розы.

    Не учи меня алкать правды и спасенья,
    Для решивших убежать -
    Есть одно везенье.

    Не учи меня летать, как ходить - забуду.
    Те, кто хочет много знать,
    Долго не пребудут.

    Но - учи меня бродить где-то там, у края,
    Потому что, может быть,
    Там я - всё узнаю...

    осень 1990 г.

    *  *  *

    Река-море, море-река
    Куда столько? - Не знаю пока.
         Дым-пена, пена-дым
         Только временем - ты победим.
    Грязь-лужица, лужица-грязь
    Эй, яблоко, можно упасть?
         Смех-слезы, слезы-смех
         Приторных грёз - хватит на всех
    Стих-проза, проза-стих
    Куда столько? - Вот и затих...

    Осень 1990 г.

    *  *  *

    К чему эти формы
    Восставшим от сна?
    Унылые нормы,
    Глухая стена...

    Листаю страницы
    Чугунных ворот.
    Лбом не о что биться -
    Кирпичный завод.

    Дверь, дверь, вереница
    Рогов и подков,
    Фантомные лица,
    На каждом - засов.

    Придатки пустыни
    В развалинах рек...
    И хочется крикнуть:
    "Ау-у-у! Челове-е-ек!"

    Осень 1990

    *  *  *

    О да! Этот мир недостаточно наш.
    В нем есть неизбежные силы.
    Лишь только я в руку возьму карандаш -
    Смолкает звучание Лиры.
         И - с карандашом я уныло сижу,
         Взирая на лист на бумажный,
         Мечтая о том, что когда-то скажу,
         О том, что узнала однажды:
    Про ветренный Север, про пламенный Юг,
    Про лист, унесенный потоком,
    Про то, как фонемой становится друг,
    И - что мы считаем итогом.
         И образы шумной, тоскливой толпой
         Бредут по мозгам воспаленным...
         О да! Этот мир (недостаточно мой)
         Останется неизъясненным.

    1990 г.

     



























































































































































































































































































































































  • Геката

  • Безымянный 235761