• Сессия 1а: партия собирается, слизь

  • Размышления у книжного шкафа

  • Само название главы "Ваехи" чем-то напоминает своим звучанием главу "Хаей Сара". В обеих главах название происходит от одного корня "хай" - "жил", в них первые строки говорят о жизни, а затем мгновенно переходят к повествованию о смерти. Жизнь Сары упоминается как прелюдия к рассказу о ее смерти, и точно также рассказ о жизни Яакова в Египте преподносится как вступление к описанию его последних дней. Последнее, в отличие от первого, является более обширным в повествовательном плане и как бы подводит черту всему поколению первопроходцев.

    Сыновья Йосефа Эфраим и Менаше (согласитесь, такой порядок упоминания нам ближе, хотя Менаше старше), родившиеся в Египте и воспитанные вдали от родных мест своего отца, становятся героями главы благодаря особой милости Яакова. На чем она была основана и почему именно эти два внука заслужили такую честь? В самом начале рассказывается о болезни Яакова: "И было после этих событий, и сказали Йосефу: вот отец твой болен; и взял он двух сынов своих с собою, Менаше и Эфраима" (Бер.48:1). Следуя правилам иврита, правильнее было бы перевести выражение וַיֹּאמֶר לְיוֹסֵף как "и сказал Йосефу", в единственном числе. И Сончино, и Мосад hарав Кук переводят וַיֹּאמֶר לְיוֹסֵף во множественном числе. РАШИ в своем комментарии на этот пасук уже дает начало объяснению всего того, что произойдет впоследствии. Кто "сказал Йосефу"? Эфраим, который учился у Яакова и принес весть о болезни деда из Земли Гошен в Египет. Именно Эфраим, младший брат, учится у своего старого деда мудрости и пониманию жизни. Менаше никак не упоминается в этом контексте, хотя по традиции старшие учились раньше младших.

    Затем следует знаменитая "ошибка" Яакова, приведшая к тому, что все последующие поколения еврейского народа смирились с порядком произнесения имени Эфраима перед именем Менаше. "И глаза Исраэля помутнели от старости: не мог он видеть" (Бер.48:10), а затем следует самое интересное: "И простер Исраэль правую руку свою, и положил на голову Эфраима, хотя он младший, а левую на голову Менаше; умышленно положил он так руки свои, хотя Менаше был первенцем". (Бер.48:14). Если Яаков не мог видеть из-за старости, как указывает 10-й пасук, то как же он сумел отличить Менаше от Эфраима?

    Еще раз всмотримся в словосочетание שִׂכֵּל אֶת יָדָיו. Слово "שכל" (сикель) созвучно слову "сехель", которое переводится как "ум". Перевод Сончино так и говорит о руках Яакова: "вразумил". И опять возвращаясь к сказанному РАШИ в самом начале, можно сделать вывод о духовном зрении нашего праотца. Физически он не имел возможности отличить одного внука от другого, но на некотором духовном уровне это стало возможным. В Таргуме Онкелоса "сикель" отождествляется с "אַחְכִּמִינּוּן", то есть "согласно разуму и мудрости". Эти два понятия находятся именно в плоскости духовной, гораздо более высокой и тяжело досягаемой.

    Яаков "ошибся" физически, но оказался прав духовно. Поразительно, что в свой последний час он оказался в положении Ицхака, незрячего и неумеющего отличить одного брата от другого. При кажущейся схожести, Яаков превосходит своего отца во всем. Так и его потомки - сумев приподняться от физического к духовному, ВСЕ они удостоились быть свидетелями Откровения.


  • Сессия 1а: партия собирается, слизь

  • Размышления у книжного шкафа