• “Я помню. Я знаю”, Рон/Гермиона

  • Безымянный 287843

  • Да, я это сделала. Это по ГП - не пугайтесь, пожалуйста :)
    Продолжение Цветочка - следующим постом.


    - Опять плачет, - Рон безнадежно машет рукой и бредет вверх по лестнице . Шестой курс. Гриффиндорская гостиная. Занятия начались месяц назад.
    Гермиона плачет - где-то там, наверное, в своей спальне. Все время - то есть все время, свободное от уроков и домашних заданий. Рон изводится, пытаясь отыскать - и устранить, если возможно - причину ее слез. Но чем дальше, тем чаще Гарри кажется, что причины нет. Есть повод. Вполне подходящий повод - у Гермионы пропал кот. Крукшенк, рыжий кривоногий кот, ее любимец - еще за неделю до отъезда в Хогвартс, и она тут же прислала сову - и самому Гарри, и Рону, конечно - и ничто в письме не предвещало этой непрерывной, растянувшейся почти на месяц истерики. Деловое письмо - да, пропал, но он и раньше убегал, и всегда возвращался, а родители помогли расклеить объявления о пропаже - так что найдется наверняка. Плакать Гермиона начала после торжественного ужина в Хогвартсе - по крайней мере, так им кажется. Гарри сочувствует ей - то есть поначалу сочувствовал. Пожалуй, Рону он теперь сочувствует больше. Бедняга Рон, наконец-то добившийся цели - быть главным. Он тормошит их, в меру сил пытается развлекать, заставляет ходить на обеды и ужины в большой зал, он даже пробовал вытащить Гарри на квиддич - само собой, безрезультатно. Иногда Гарри делает что-то специально, чтобы порадовать Рона. Гермиона только плачет. Несколько раз Гарри замечал, что она смотрит на него - с презрением? С жалостью? Потом отводит взгляд - и снова плачет.
    Гарри откладывает толстую книгу, которую только что перелистывал: библиотека теперь - единственное место, куда он ходит по собственной воле. Мисс Пинс доверяет ему - и он может читать по ночам, в гостиной, при свете почти погасшего камина. Он ищет... Если б знать, что именно! А ведь летом, строя планы, он рассчитывал как раз на всезнайку Гермиону! Планы? Если это можно назвать планами - на самом деле (он не позволяет себе так думать) это всего лишь мечты. Способ примириться с тем, что он жив, а Сириус - мертв. Мертв. Упал - и завеса скрыла его. Если б он не видел все своими глазами! Если б все не было так обыденно - линялая тряпка колышется на неощутимом ветру. Почему нельзя ее отдернуть? Гарри распрямляет затекшую спину - и слышит голос. Это полная дама на входе в гостиную - ворчит, что ее разбудили. Портрет отъезжает в сторону, и Гарри едва не падает с дивана. Гермиона! Не плачет. Кажется, даже умылась - и пока она идет к нему, Гарри успевает увидеть - она изменилась. Она стала... он секунду медлит, подыскивая слово... взрослой, вот! И она как будто уверена, что застанет его здесь - как если бы они вели долгий разговор, прерванный по какому-то недоразумению, а теперь продолжат его.
    - Ну, - говорит она, садясь - скорее, падая - рядом, - что ты нашел? Ты нашел - хоть что-нибудь?
    - Что? - Гарри понимает, что ведет себя по-дурацки, но ему... неловко? Нет, страшно. Гермиона придвигается ближе, смахнув на пол книгу - он охает и нагибается - поднять - но она хватает его за рукав - и он останавливается.
    - Книги! - цедит она. - Чушь!
    - Что? - снова спрашивает он, поспешно отодвигается - и все-таки поднимает книгу с пола. И ловит себя на том, что отчаянно хочет возвращения прежней Гермионы - которая свято верила, что в книгах есть все - стоит только покопаться получше.
    Отчаянно хочет? Чего-то кроме возвращения Сириуса? Он совсем теряется, пробует отодвинуться дальше - но она все еще не отпускает его - и сквозь тонкую ткань он чувствует - жар? Ну конечно - он выдыхает едва ли не облегченно - у нее жар! Жар и бред! Надо отвести ее в больничное крыло, и ее вылечат, а он вернется к книгам...
    - Гермиона, - осторожно начинает он, - пойдем... К мадам Помфри, она даст тебе лекарство... Все будет хорошо...
    - Что будет хорошо? - кричит она. - Что? Ничего не будет - он...- голос срывается, она жалко всхлипывает, выпускает наконец-то его рукав и закрывает лицо руками.
    - Пойдем, - не сдается Гарри, - тебе будет лучше, вот увидишь, не плачь, ну, не плачь - это же просто кот...
    Гермиона взвивается - он едва успевает втянуть голову в плечи, и ударить ей не удается, зато удается вцепиться обеими руками ему в воротник и прошипеть - прямо в лицо:
    - А кое-кто бегал на четырех лапах - и лаял! Просто пес, да?
    Теперь его бросает в жар, в холод, внутри что-то рвется - то ли к ней, то ли от нее, и, не помня себя, он хватает ее за плечи и трясет что есть силы:
    - Что ты сделала? Что? Этот кот - он кто?
    Ее запрокинутое лицо совсем рядом - мокрые, слипшиеся ресницы, темные провалы глаз, прерывистое дыхание. Он наклоняется, сам еще не зная - зачем, она чуть заметно поворачивается... Губы касаются губ - осторожно, Гарри слишком хорошо помнит мокрые поцелуи Чанг под омелой. Но ее губы сухие, горячие, соленые - точно жар высушил их, оставив только привкус. Больше не было... ничего - успевает подумать он - были те же мечты, сжатый кулак, мокрая простыня, стон в прикушенную подушку - а на самом деле все не так...
    - Все не так, - говорит она пятнадцать минут спустя. Юбка расправлена, пуговицы на блузке застегнуты, даже волосы приглажены - более или менее. - Так не должно быть, но это был единственный выход. Он говорил со мной - то есть я думала, что говорил. Он сказал - коты ходят везде. Они могут ходить туда - за Завесу. И я сказала - тогда приведи Сириуса - для Гарри. Нет, конечно, мне это приснилось, но наутро он исчез. А потом мы приехали в Хогвартс, и я увидела фестралов, и решила, что схожу с ума. Потому что такого быть не может, верно?
    И, все, что ему остается - кивнуть в ответ и снова поцеловать ее. Как ни странно, это помогает - и боль не возвращается, даже когда Гермиона, снова став прежней, уходит - скоро рассвет.
    Гарри поднимается в спальню - и, подойдя к окну, вглядывается в серые разводы тумана - ровно через мгновение после того, как, мелькнув на опушке Запретного леса, скрываются за деревьями рыжий кот и черный пес.
    Мне просто приятно знать, что ты меня читаешь
























  • “Я помню. Я знаю”, Рон/Гермиона

  • Безымянный 287843