Соц сети



  • Шесть абзацев о национальном вопросе

  • Письма в америку.

  • Назарук из Могилева. История третья.

    Назаруку повезло с Америкой, но он об этом догадался не сразу. Попал он сюда случайно, особенно если иметь в виду, сколько людей безрезультатно стремится в Новый Свет. Назарук никуда не стремился. Он чувствовал себя в Могилеве вполне на своем месте и удивлялся, когда кто-то жаловался на жизнь. Об Америке Назарук знал немного. То есть он, конечно, как любой советский человек мог назвать не меньше половины от общего числа американских штатов, но о том, как там живут, сведения черпал из «Могилевской правды». Выходило, что американцев сильно задела горбачевская перестройка: до нее они существовали очень плохо, а как только она началась, дела быстро пошли на лад. Почему Америка была так тесно связана со страной Советов, Назарук не знал, да и не интересовался. Он вообще не любил задаваться ненужными вопросами. А как же названия штатов, спросите вы? Что ему был за толк, заучивать их наизусть? Толку никакого, но так делали все cоветские люди. По непонятным причинам они должны были знать понемногу обо всем. Назарук, к примеру, среди прочего помнил биографию Вана Клиберна – тоже, в общем, довольно бесполезное знание. Иначе говоря, если суммировать все, что Назарук знал об Америке, получалось не так и мало, но все-таки явно недостаточно, чтобы вдруг возжелать уехать из любимого Могилева. Так он и не возжелал вовсе! Просто карта так легла.

    И все же Назарук знал об Америке куда больше, чем американцы о Могилеве.
    - Где этот Махилоу? – спросил Назарука администратор базы данных высоченный техасец Билл через день после того, как Назарук приступил к работе в компьютерной фирме..
    - На Днепре. – уверенно ответил Назарук. – Как раз там, где его перешел Наполеон, когда напал на Россию.
    - Так он все-таки напал, - задумчиво произнес Билл, и стоящие рядом китаянки скорбно опустили головы.

    За Наполеона Назарук обиделся, но виду не подал. У него по этому вопросу сомнений не было. Если бы Наполеон не напал на Россию, у Назарука от тех времен не остался бы прапрапрадедушка-француз. А у прапра...дедушки не было бы в прапра...внуках Назарука. В том, сколько надо поставить «пра», Назарук путался, и ничего – даже имени предка-агрессора – не знал. Тем не менее, испытывал непонятную гордость за такое родство и при случае им козырял.

    Впрочем, мы забегаем вперед. До Америки еще надо было добраться. Назарук покидал родину чудесным сентябрьским днем. Было тепло и тихо. Лететь Назаруку никуда не хотелось. Вечером зашли друзья-программисты с бутылкой водки. Поговорили, как обычно, о компьютерах. Порассказывали анекдоты. Позже пришла Нина, принесла рубашку с гусями в подарок, приготовила ужин и, когда приятели разошлись по домам, уложила Назарука спать. Сама же еще долго что-то собирала, чистила, несколько раз проверяла документы, и только убедившись, что все в порядке, устроилась на раскладушке рядом с Назаруком. Она лежала, уткнувишь носом в его спину и думала о том, что каждой женщине дается один мужчина – не больше и не меньше. И что ее мужчина – Назарук. И что, не остановись он однажды, чтобы купить фиалки на углу улицы Ленина и улицы 30-летия Комсомола, и она никогда не встретила бы свое счастье. И тогда сейчас ей было бы легче, а вообще - труднее. С этими мыслями она и заснула.

    Самолет в Америку отправлялся из Минска. Рано утром Нина разбудила Назарука. Вместе они доехали до вокзала и там попрощались. Назарук сел на поезд и отправился в первое в своей жизни долгое путешествие. Армия, конечно, не в счет. За окном мелькали то тронутые первой желтизной леса, то голубые, как Нинины глаза, озера. Иногда показывались небогатые белорусские деревни с гусями, как на рубашке, подаренной Ниной. Вокруг деревень по полям гуляли коровы с телятами, а рядом неторопливо вышагивали пастухи. Казалось, и природа, и люди, и домашние животные знали, что Назарук уезжает в Америку. И от этого знания мир за окном выглядел более собраным и торжественным, чем был на самом деле. Словно совсем бедная семья, где отец к тому же по вечерам попивает, нарядилась в праздничную одежду и провожает своего первенца на выпускной бал.

    - В Америку! – небрежно ответил Назарук на вопрос соседки, после чего весь плацкартный вагон повернул к нему головы, а рядом сидящий мужчина со значком «Минск – город-герой» немедленно налил полстакана коньяка.

    На паспортном контроле пограничник долго листал новый заграничный паспорт Назарука, а потом спросил: «По-английски говорите?» «Йес, ай ду» - просто сказал Назарук и был пропущен в маленький зал, где уже теснился народ в ожидании самолета. Удивительные, совсем не похожие на могилевчан люди окружали Назарука: мужчины с золотыми часами и массивными перстнями, женщины, одетые так, что Назарук, как ни старался, не мог отвести от них взгляда. Была даже одна собака-пудель в клетке. На их фоне, если и выглядел Назарук выпускником школы, то школы деревенской. Впрочем, он об этом не думал. А думал он о том, что вот, американцы возвращаются к себе домой, а он летит работать к ним, в Америку. И значит, в каком-то смысле равен им. «Они здесь так же скучали по своим девушкам, как я буду скучать по Нине, так же привыкали к Минску, как я буду привыкать к Нью-Йорку... И мне они там будут удивляться не меньше, чем я удивляюсь им здесь» - от этих мыслей Назаруку стало спокойно, и он неожиданно улыбнулся. С улыбкой Назарук и проследовал в самолет.





  • Шесть абзацев о национальном вопросе

  • Письма в америку.