• Игра. Пуст - Путешествие в смерть. Глава 001.

  • Заседание ломоносовского Муниципального Совета 9 июля 2011

  •  

    Волею судеб каждое утро мне приходится совершать полуторачасовое турне из пункта А в пункт Б: в одно и то же время, по одному и тому же маршруту, на одном и том же автобусе. Множество зол подстерегает меня на этом пути, со всем я готов мириться, кроме одного.
     

    Бабки. Бабки! БАБКИ!
    У меня было достаточно времени, чтобы изучить их.
    Бабки - они разные и в то же время до омерзения одинаковые. Возраст их определить невозможно: некоторые женщины уже в 30 лет заслуживают гордого звания бабки; других, несмотря на их девяносто, бабками назвать язык не поворачивается.
    Все начинается с остановки. Обычные люди на остановку приходят за пять минут до автобуса, параноики – за десять, я – в силу непреодолимых обстоятельств – за полчаса. Бабки же базируются на остановке всегда. Они сидят на скамейках и обсуждают политику, молодежь, погоду, пенсии, зарплаты, своих детей, своих внуков, чужих детей, чужих внуков, цены. Список бесконечен. Суть диалогов незамысловата: в то время все было лучше, сейчас все плохо, разворовали, распустили, развратили. Для конструктивной беседы бабкам не нужно знакомиться или хотя бы узнавать, о чем речь, – они в любой момент гармонично вливаются в разговор и также гармонично выходят из него в случае необходимости.
    Вот подходит автобус. Бабки выстраиваются в линию, у каждой в руках – невесть откуда! – возникает тележка. Будь я водителем, я бы, увидев этот строй, немедленно развернулся, вдавил газ в пол и уехал от греха. А потом нашел бы другую работу. Но водителей на междугородние маршруты набирают, похоже, то ли из спецназа, то ли из каскадеров – нервы у них железные. Впрочем, это другая история.
    Итак, автобус подъехал. Бабки идут на штурм. В атаке они страшны. Неважно – успел ли водитель остановиться или хотя бы открыть двери. Не раз я видел волну бабок, разбивающуюся о закрытые двери «Икаруса». Бабки рвутся внутрь. Если на остановке они производили впечатление хрупких старушек – божьих одуванчиков – то сейчас они преображаются в берсерков. Ярость, огонь и сила. Каждая тащит свою тележку, орудуя ей, как боевым молотом. Как-то – по доброте душевной - я вызвался помочь одной бабуле поднять тележку. Я – здоровый парень, регулярно хожу в спортзал и жму от груди не меньше центнера – едва оторвал тележку от земли. Бабки помахивают своими тележками, как тросточками, жонглируют ими одной левой. Силы и боевой мощи в морщинистых старушечьих тельцах – не меряно. Скажу более: как-то я имел неосторожность оказаться на ступеньках автобуса на долю секунды раньше какой-то бабки. Ощутив на плече чью-то стальную руку, подумал, что за амбал лезет следом за мной, и нащупал в кармане газовый баллончик. Обернувшись, я увидел бабку: худенькая, маленькая, сморщенная, как печеное яблоко. Я обомлел. Бабка практически без усилий, как малыша, забравшегося на забор, сняла меня (семьдесят килограмм плюс сумка) со ступеней и вошла в автобус передо мной. Синяки после ее хватки сходили неделю.
    Куда они ломятся? К чему стремятся? Пятьдесят мест в автобусе. Тридцать бабок на остановке. Ну, еще десяток простых смертных. Не знаете? Отвечу.
    Как показывает статистика, у каждой бабки есть свое «козырное» место, и она спешит занять его раньше всех. Ради этого места бабка готова выталкивать из автобуса конкурирующих пассажиров, наступать на ноги, ругаться и убивать.
    Итак, мы в автобусе. Едем. Я захожу на конечной, поэтому практически всегда удается найти свободное место. Ехать порядка часа.
    Отдельный вопрос: куда едут бабки? Пример: утром я еду на работу. Если я не буду ездить каждый день, меня уволят. Редкие студенты едут в институт. Если они не будут ездить, их отчислят. Повторяю вопрос: куда едут бабки? Уж коли бабки являются некоей всеобъемлющей категорией, то логично предположить, что они едут всюду и везде. Звучит абсурдно. Я не знаю, куда они едут. Иногда мне кажется, что для них важен сам процесс. Ехать куда-нибудь.
    Едем. Я сижу, уткнувшись в нетбук, слушаю музыку, читаю книги или пишу креативы наподобие этого. Постепенно заканчиваются свободные места в автобусе, а новые партии бабок заходят на каждой остановке. Раньше я всегда уступал место. Со временем бабки убили во мне все человеческое. Маршрут среднестатистической бабки составляет две-три остановки, редко больше. Мой – тридцать четыре. Я один, бабок много. Я сижу, бабки стоят. Я молодой, они старые. Налицо конфликт.
    Недавно на меня снизошло озарение. Я понял, что бабки объединены в некую нейронную сеть, информационное поле, благодаря которому они свободно, без слов и жестов, обмениваются друг с другом данными. Иначе как объяснить следующее.
    Я сижу. Бабки стоят. Без всяких обсуждений, без споров и разногласий в среде бабок выделяется самая старая бабка. Бабки не достают паспорта и не считают морщины: просто среди них существует самая старая, она знает, что она самая старая, и – невероятно! – остальные бабки тоже это знают. Итак, самая старая бабка медленно, по сантиметру в минуту приближается ко мне. Моргаю – она приближается на пару сантиметров. Моргаю снова – она еще ближе. Вот бабка подходит вплотную и скалой нависает надо мной. Она хочет получить место, и я это знаю, а она – в свою очередь – знает, что я знаю. Казалось бы, что может быть проще – «Молодой человек, уступите мне место» - и все, проблема решена. Я же воспитанный, я встану и уступлю. Но нет – коллективный разум бабок отличен от нашего.
    Самая старая бабка – я называю ее «основной» - начинает обращать на себя мое внимание. Она покачивается в такт движения автобуса так, что ее сумка бьет по экрану нетбука. Она периодически наступает мне на ноги. Она покашливает и тяжело вздыхает. Она дышит на меня своей старостью. Раньше я не выдерживал и вставал. Теперь я пуленепробиваем.
    Когда информационное поле, связующее разумы всех бабок автобуса, понимает, что попался крепкий орешек, оно задействует дополнительные ресурсы. Одна из бабок, доселе безучастно наблюдающих за действием, вмешивается противно-визгливым голосом:
    - Ишь сидит, вежливый какой! Уступил бы место бабушке!
    Тут мои нервы сдают, и я встаю.
    Что характерно, этой победы бабкам недостаточно. Они хотят видеть соперника униженным и обескровленным. Им плевать, что я осознал свою неправоту и уступил позиции без боя. Они будут продолжать иронично-ехидно обсуждать меня, мое воспитание, мою внешность, моих родителей, сам факт существования такой сволочи, как я, смешивая с грязью весь смысл моего бытия; снова, снова, снова будут повторять, что в их время все было лучше: молодежь – вежливее, проезд – дешевле, а небо голубее.
    Даже когда самая старая бабка покидает салон автобуса, диспут вокруг моей скромной персоны не прекращается. Новые бабки со свежими силами легко и непринужденно подключаются к обсуждению. К концу моей поездки состав бабок полностью обновляется, но они с прежним энтузиазмом продолжают меня уничтожать. Полагаю, что и после моего позорного бегства с поля боя они уже не останавливаются. Никто не помнит, из-за чего весь сыр-бор, основатели – я и самая старая бабка – давно канули в лету, но идея будет жить вечно.
    Когда я был зелен и неопытен, я полагал, что, когда самая старая бабка проедет свои две остановки, я смогу вернуться на насиженное место. Как бы ни так. Вот мое место освобождается, и бабка, его занимавшая, с лицом, по-прежнему затемненным благородным негодованием, шаркает к выходу. В среде оставшихся бабок мгновенно начинается некая турбулентность, в результате которой выделяется новая самая старая бабка, которая и занимает свободное место. Так цикл повторяется до бесконечности.
    Что же происходит, когда в результате турбулентности вычисляется две примерно одинаково старых бабки?
    О, это самое отвратительное. Две самых старых бабки мерзкими приторно-лебезящими голосами начинают уступать друг другу это место. В финале разговора обе бабки обычно остаются стоять возле пустого сидения. И горе тому, кто осмелится присесть – по незнанию или по недоразумению; несчастный мгновенно будет смешан с дерьмом бабкиным корпоративным разумом. Возможен такой исход: бабки выделяют еще один объект, который, по их мнению, незаслуженно занимает свое место, вытесняют его с помощью вышеизложенных приемов и усаживаются, вполне довольные результатами.
    Подытожим.
    Бабки страшны и неподкупны. Их немалая физическая сила (внешне замаскированная показной хрупкостью) вкупе с опытом и хитростью – поистине орудие Сатаны. Возможно, однажды бабки поработят мир. Надеюсь, я до этого не доживу.

    P.S. Сейчас ко мне в автобусе подсела бабка, прочитала изложенное, хмыкнула, пробормотала что-то вроде «совсем молодежь охамела!» и пересела. Ударим креативом по бабкиному беспределу!


























  • Игра. Пуст - Путешествие в смерть. Глава 001.

  • Заседание ломоносовского Муниципального Совета 9 июля 2011