Соц сети



  • Анализируем работы испанских витринистов.

  • давно написано…

  • Первый день осеннего голодания.
    Летнее ушло псу под хвост, в смысле, жизнь была занята всякой дрянью, режим порушен, тушка просела, осень вдарила по моей и без того нестабильной мозговой мякоти, так что выбирать не приходится, падаем на депривацию еды.
    Первый день - настроение падает, синдром отмены во всей красе, гимнастика тоже не делалась аж с лета, сопротивляемость мутным мыслям практически нулевая, начала рушится бытовая техника и наползать мелкие и не очень неприятности на ближний круг.

    И,  вот, давно хотел перечесть Анатолия Мариенгофа, его проза меня просто завораживает...

    Циники - впервые издано в Париже в 1928 году.

    И - сразу же - желание цитировать практически всё, что он написал, но - начнем с малого.

    Глава *1918

    ВЧК сделала тщательный обыск в кофейной французского кражданина
    Лефенберга по Столешникову переулку, дом 8, и в кофейной словака Цумбурга
    тоже по Столешникову переулку, дом 6. Обнаружены пирожные и около 30 фунтов
    меда.

    +++

    В Казани раскрыли контрреволюционный офицерский заговор. Начались
    обыски и аресты. Замешанные офицеры бежали в Райвскую пустынь. Казанская ЦК
    направила туда следственную комиссию под охраной четырех красногвардейцев. А
    монахи взяли да и сожгли на кострах всю комиссию вместе с охраной.
    Причем жгли, говорят, по древним русским обычаям: сначала перевязывали
    поперек бечевкой и бросали в реку, когда поверхность воды переставала
    пузыриться, тащили наружу и принимались сушить на кострах.

    +++

    -- Я пришел к тебе, Ольга, проститься.
    -- Проститься? Гога, не пугай меня.
    И Ольга трагически ломает бровь над смеющимся глазом.
    -- Куда же ты отбываешь?
    -- На Дон.
    -- В армию генерала Алексеева.
    Ольга смотрит на своего брата почти с благоговением:
    -- Гога, да ты...
    И вдруг -- ни село, ни пало -- задирает кверху ноги и начинает хохотать
    ими, как собака хвостом.
    Гога -- милый и красивый мальчик. Ему девятнадцать лет. У него всегда
    обиженные розовые губы, голова в золоте топленых сливок от степных коров и
    большие зеленые несчастливые глаза.
    -- Пойми, Ольга, я люблю свою родину.
    Ольга перестает дрыгать ногами, поворачивает к нему лицо и говорит
    серьезно:
    -- Это все оттого, Гога, что ты не кончил гимназию.
    Гогины обиженные губы обижаются еще больше.
    -- Только подлецы, Ольга, во время войны могли решать задачки по
    алгебре. Прощай.
    Он протягивает мне руку с нежными женскими пальцами. Даже не пальцами,
    а пальчиками. Я крепко сжимаю их:
    -- До свидания, Гога.
    Он качает головой, расплескивая золото топленых сливок:
    -- Нет, прощайте.
    И выпячивает розовые, как у девочки, обиженные губы. Мы целуемся.
    -- До свидания, мой милый друг.
    -- Для чего вы меня огорчаете, Владимир Васильевич? Я был бы так
    счастлив умереть за Россию.
    Бедный ангел! Его непременно подстрелят, как куропатку.
    -- Прощайте, Гога.

    Это всё оттого, что он не кончил гимназии...











































  • Анализируем работы испанских витринистов.

  • давно написано…