• Для начала

  • из сборника “Этот удивительный мы”, “Руки Афродиты”

  • Состояние современного искусства является, в определённом смысле, слепком с состояния современного общества. И что бы ни пели художники о своей индивидуальности или независимости, их интеллект отражает предрассудки своего времени, а деятельность в большей или меньшей степени встроена в существующую экономическую систему.
    Давайте вникнем. Если упрощать, схема рыночной экономики такова:
    владелец средств производства (например, хозяин завода) нанимает рабочую силу, чтобы этими средствами оперировать, получившийся продукт продаётся распространителю (дистрибьютору), а уж тот продаёт его тем, кто будет этим продуктом пользоваться. В итоге мы имеем феномен, именуемый в науке «отчуждением». Рабочий не заинтересован в том, чтобы делать свою работу хорошо, его цель – получение зарплаты, а качество продукта – лишь один из факторов, косвенно влияющих на эту зарплату. В свою очередь, владелец средств производства также не заинтересован в том, чтобы его товар был действительно полезен потребителю. Его задача – продать товар дистрибьютору, а уж пригодится ли он людям – не его дело. Распространитель опять же относится к продукту не как к вещи, способной улучшить жизнь человека, а как к товару, который нужно продать. С помощью рекламы он стремится навязать покупателю товар, заставить покупать вне зависимости от того, есть реальная потребность в товаре или нет. В ход пускается не только жёсткое давление на подсознание или самые низменные инстинкты, но даже прямое запугивание, как это вышло со свиным и птичьим гриппом, когда люди покупали различные медикаменты под угрозой фальшивых эпидемий. Да и сам покупатель зачастую не пользуется тем, что приобретает, для него важна не реальная польза (функционал) купленной вещи, но тот фетиш, которым она обладает.
    Таким образом, весь процесс производства дробится, запутывается и теряет смысл. Рынок не удовлетворяет потребности, а создаёт их. Сам процесс труда уже не приносит удовлетворения, он стал тяжёлой принудиловкой, человек больше не чувствует себя творцом.
    Неудивительно, что спасения от такой ситуации человек ищет в искусстве. Здесь он является не одним из множества рабочих у конвейера, он сам приобретает средства производства (например, кисти и краски), сам по собственному замыслу полностью создаёт произведение, сам презентует его публике и непосредственно получает благодарности, похвалы или замечания, наблюдает эффект, который произвела его работа.
    Однако эта схема работает только до тех пор, пока художнику не понадобятся ДЕНЬГИ. И вот тут оказывается, что от экономической системы никуда не деться, и на сцену выходят всё те же рыночные персонажи:
    1. Владелец средств производства.
    Средства производства – это не только краски и кисти (тоже недешёвые, кстати), но и художественные мастерские, склады, а для керамистов – специальные печи и другие технические приспособления. Купить всё это начинающему художнику невозможно, стало быть, ему придётся идти к тем, у кого всё это есть и ПРОДАВАТЬ свои умения, то есть работать на заказ. В советское время владельцем ВСЕХ средств производства являлось государство. Взамен требовалось выполнение идеологического заказа. Но государство было богатое и могло себе позволить содержать много художников, лишь периодически требуя от них отчёта в виде идеологически правильных работ. Сейчас у нас государство бедное и позволить себе содержать многих художников оно не может (или не хочет), соответственно количество придворных художников резко сократилось и идеологические требования к ним ужесточились. Те, кто оказались за бортом, вынуждены либо кучковаться вокруг учреждений образования (дни которого сочтены), либо идти на поклон к богатым предпринимателям, как в 17-м веке.
    2. Рабочий.
    Итак, художник становится наёмным рабочим и вынужден, по крайней мере, часть своего времени тратить на выполнение заказов владельца. В остальное время он может творить то, что ему нравится. Но вот беда, владелец заинтересован в распространении только того продукта, который сделан по его заказу, а то, что художник делает «от души», его не интересует.
    Кстати, стоит отметить, что именитые художники нередко нанимают молодых, чтобы тиражировать свои произведения. То есть художник полностью отказывается от своей индивидуальности за кусок хлеба. Это вам покруче «Фауста» Гёте.
    3. Продавец.
    Чтобы донести до людей своё творчество, художнику потребуется опытный и умелый менеджер. Он должен обладать необходимыми связями, знать, на какое искусство существует спрос, понимать, по каким каналам можно реализовать тот или иной продукт. Таким образом, художник оказывается зависим от существующей на рынке конъюнктуры, вынужден подавлять свою творческую индивидуальность и вырабатывать вместо нее «имидж», то бишь некий образ, который сделает его легко продаваемым и адекватным той аудитории, которой он желает понравиться. Так каждый художник вынужден найти свою тему или довольно небольшой набор тем и бесконечно воспроизводить одно и то же. Выйти за рамки своего имиджа – значит потерять прежнюю аудиторию, а значит, и доходы, и, что ещё хуже, доверие в деловых кругах продавцов искусства, поскольку, каждый продавец предпочитает долгосрочные проекты и, прежде всего, ожидает от художника (то есть поставщика) стабильности, а не экспериментаторства.
    4. Потребитель.
    Конечно, существует и такой вариант, когда продавец навязывает покупателю свой товар при помощи рекламных трюков. Тут реальные качества товара отходят на второй план. Художник может быть талантлив или бездарен, рисовать в той или иной манере, потребители будут приобретать его работы, если продавцу удастся превратить их в фетиш.
    Тут могут быть задействованы различные механизмы: обеспечение положительных рецензий в солидных изданиях (журналистам ведь тоже хочется есть), создание шумихи в прессе, создание информационных поводов, получение престижных премий и наград, выставки в раскрученных галереях. Постепенно, по мере раскрутки художника, награды, выставки и журналисты начинают липнуть к нему сами собой.
    В итоге, можно сказать, что именно в этой шумихе и заключается главная ценность художника и его работ. Приобретая их, потребитель стремится причаститься к виртуальному миру медийных страстей, пытается компенсировать собственное ничтожество чужим величием.
    - А кто такой Иван Иваныч?
    - А это тот, у кого в спальне Энди Уорхол висит.
    Мы получаем классическую ситуацию - «иметь» вместо «быть». Обывателю кажется, что сам он становится более значительным, если приобщается к миру значительных людей. Так молодые жеребцы катаются по помёту вожака табуна, чтобы источать его запах.
    Ясное дело, что таким извращённым способом (покупать произведения дутых авторитетов), человек не способен преодолеть проблему собственного ничтожества и бессмысленности своего существования. Как мы уже отмечали в начале, хотя бы частично сгладить проблему отчуждения он может только самостоятельно занимаясь творчеством (в самом широком смысле этого слова).
    Задача рынка лишить человека надежды на самостоятельное решение проблемы, иначе он не станет покупать чужие произведения или, чего доброго, усомнится в талантливости их исполнителей. Значит, необходимо максимально отдалить художника от людей, объявить его «высшим существом», «не от мира сего» и вознести его над «презренной толпой». Таким образом, художники превращаются в новых шаманов, медиумов и пророков (обратите внимание на популярность мистических мотивов в современном искусстве), а искусствоведы и критики берут на себя роль фарисеев и жрецов – толкователей воли божества в больных видениях художника. Теоретики искусства уснащают свою речь птичьим языком терминов вперемешку с религиозными определениями, любой, самый никчёмный мазок кисти обрастает страницами надуманных объяснений.
    В итоге, посетитель выставки боится хоть что-то самостоятельно подумать о том, что он видит перед собой, боится прислушаться к своим ощущениям и дать собственную оценку произведениям. Что красиво, а что уродливо? Отныне это решают профессионалы. Они же и назначают цену. А нам с вами остаётся только платить.
























  • Для начала

  • из сборника “Этот удивительный мы”, “Руки Афродиты”