• MARKETOLOG

  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06

  • Неужто, и вправду писатель? Офигеть! В первый раз вижу живого писателя… Художников, поэтов, актёров – тех перевидал достаточно, а вот писателей не приходилось… Так это ты, значит, таких как я ощипываешь на предмет побасенок, которые можно толкнуть повыгоднее? Чужие жизни воруешь, перелопачиваешь и оптом продаёшь? И это называется творчеством? Да ты не обижайся – я не в укор. Каждый зарабатывает, как умеет.
    А ведь странно, что ты обо мне слыхал. Я-то с музоном завязал, когда ты, наверное, ещё совсем малявкой был. Думал, и не помнит уж никто… Ан нет, кто-то да помнит. Ладно, возьми выпить и будет тебе побасенка.
    Ты, наверное, хочешь чего-нибудь с душком? Типа героиновых королей блюза? Ширево, торчки, группиз,… Что киваешь? Ишь, глазки-то как заблестели. Странный вы народ, писатели. Книжки современные почитаешь – грязь и говно сплошное. Вот о музыкантах говорят – наркоманы, развратники, гомики да умалишенные... Может оно и так – живём-то мы грязно, да только говно своё за сценой оставляем, в музон не тащим. А вы, писаки, с виду, вроде, почище… Зато в книжки пихаете всё, что наскрести удаётся, даже мусор из-под ногтей…
    Прости, брат, я не торгую тухлятиной. Так что не потирай ручонки, сенсаций не будет. Даже такой говнюк как я имел в жизни что-то красивое. Берёшь? Ну, тогда ставь свой диктофон и заказывай кир. Поехали…
    Было это лет сорок назад. Я тогда только тридцатник разменял и жил в полном шоколаде. Всё у меня было по высшему разряду – имя, контракты, гастроли, музыканты крутые в группе. Мы не играли на стадионах, не считались суперзвёздами – в блюзе такое очень редко встречается, чтоб на улицах узнавали и на каждом шагу автографы просили. Но в клубах всегда бывал биток, и меня исправно возили на гастроли, записывали, издавали, пиарили…
    С личной жизнью тоже был порядок. Чего там скромничать – женщины меня любили. Правда, всё оно было как-то суматошно, не по-людски, одни уходили, другие приходили. Что поделаешь ­– сама жизнь была тогда суматошной. Да я и не зацикливался на постоянном – попросту не было времени и возможности осмотреться. Хотя, к тому моменту всё уже стало надоедать и я полгода, как жил с Магдой.
    Штучка была ещё та, доложу тебе. Она работала певицей в ночном клубе и имела все отличительные признаки своей профессии. Стерва была редкостная, пила как лошадь… И ревновала меня жутко… Я и сам не понимал, зачем живу с ней – наверное, казалось, что это шаг к размеренной жизни, к постоянным отношениям. Даже странно, каким я тогда был кретином…
    В свободное время мы с Магдой шлялись по разным туснякам, выставкам, презентациям – сам знаешь, богема любит заводить в своём кругу какое-то подобие светской жизни… Аристократы сраные…
    На одной из таких вечеринок Магда меня познакомила со своей приятельницей. Была она то ли художницей, то ли дизайнером – хрен их разберёт эти тонкости. Да и не суть важно… Жила она за тридевять земель, в наших краях бывала наездами. Вот мы случайно и пересеклись.
    Знаешь, чувак, бывают женщины, с которыми сразу находится верная нота. Вот увидел, перекинулся парой слов – и всё понятно. Больше не нужно делать лишних движений, потому что вы уже завязаны узелком. И не обязательно это заканчивается постелью – ни фига… Всё гораздо глубже и пронзительней. Да что тут объяснять – разве существуют слова, которыми можно передать это ощущение? Такое либо понимаешь сам, либо никто тебе не разжуёт. Так что даже не буду париться.
    В общем, мы почувствовали друг друга. После этого она стала часто бывать у нас. Не то, чтобы запала на меня – вовсе нет. Мы просто любили бывать вместе. Разговаривали… О чём угодно – о Майлсе Дэвисе, о живописи, об инопланетянах… Знаешь, такие разговоры – это как пить из одного стакана. Либо совершенно ни черта не значит, либо значит всё на свете.
    Магда нас не ревновала. Ей были скучны наши длинные споры. Она смеялась и говорила мне – чувак, ты вовсе не в её вкусе, уж я-то знаю. Да я и не стремился ни к чему. Мне было хорошо, когда она была рядом – мне нравилось, как она выглядит, как она одевается, как она пахнет, как она говорит. Мне нравилось движение, которым она поправляла непослушные волосы. Нравился её смех. Я любил, как она хмурилась, когда мы спорили. Но я даже не задумывался, любовь ли это – нет смысла тянуться к морю в телевизоре, а это был ещё более безнадёжный вариант…
    Однажды у меня случилась дерьмовая полоса в жизни. Целая серия проколов по музону, потом меня кинули с очередной пластинкой, потом ушла часть музыкантов из группы. В общем, я был в полном говне. А в тот день я ещё и поцапался с Магдой – она устроила очередную сцену, я хлопнул дверью и ушёл из дому. Мне было очень паршиво, и тут позвонила она. Я стал жаловаться на жизнь, на Магду на обстоятельства. Она выслушала и вдруг предложила – давай, мол, приеду…
    Чувак, я встречал её и не мог даже представить, чего можно ждать от этого визита. Близкий человек едет поддержать меня в трудную минуту? Или… Или ко мне едет женщина, которую я даже не осмеливался желать? Я дёргался как восьмиклассник и никак не мог решить как себя вести.
    А она вела себя как обычно. Мы поужинали в ресторане, побродили по ночному городу, потом я привёз её в гостиницу, где поселился после ссоры с Магдой. Мы ещё потрепались какое-то время, а потом стали укладываться спать. В номере была одна кровать…
    Я лежал в темноте, слушал её дыхание и не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Будто мне забили гвоздь в сердце. Вот она – рядом со мной, в одной постели, стоит только руку протянуть. Но между нами Магда, пятнадцать часов пути между нашими домами и сто световых лет между нашими взглядами на жизнь. И голос Магды – не волнуйся, ты не в её вкусе, уж я-то знаю… А ещё – доверие. Доверие, которое могло исчезнуть навсегда, если бы моя попытка провалилась. Я приехала поддержать тебя, а ты такой же скот, как все мужики… Мог ли я рисковать нашей близостью, которая уже реально существовала, ради того, что вряд ли могло между нами случиться?
    За всю ночь я и глаз не сомкнул. Я лежал, затаившись, и боялся пошевелиться. А когда стало светать и послышались голоса молочниц за окном, я тихонько вышел на улицу и купил у проходившей мимо цветочницы – она несла свои цветы на рынок – одну розу. Принёс ей, проснувшейся, и сказал: «Женщине, с которой провёл ночь, полагается дарить цветы и драгоценности. Драгоценностей не случилось – вот цветок»… Видел бы ты её глаза – оказывается, ей целую вечность никто не дарил цветов…
    Потом мы виделись ещё несколько раз. Снова была Магда. Потом я попал в наркологическую клинику, а когда вышел, Магды уже не было, а она вышла замуж. Я не мог представить рядом с ней чужого мужчину, который будет вмешиваться в наши разговоры, называть её «дорогая» и ложиться с ней в постель. Поэтому я предпочёл больше не появляться…
    Прошло больше сорока лет. Я был три раза женат. Две моих дочери живут далеко и понятия не имеют где я и что со мной. Позади музыка и полные залы. А я – просто опустившийся старый хрыч, который ищет возможность выпить на дармовщинку… У меня было много женщин, чувак. Но каждая из них всегда оставляла лёгкий привкус разочарования – я так и не сумел найти то, что искал. И только та ночь, когда я так и не решился прикоснуться к женщине, которую хотел и любил, та ночь осталась самой прекрасной в моей жизни. И когда я буду подыхать, я вспомню только её, а не сотни других. Потому что в сердце так и остался гвоздь с того времени…
    Ну, что ты морщишься, писатель? Ты ожидал перчика, а я тебя угостил слюнявой сентиментальной историйкой? Если у тебя есть хоть немножко души, ты поймёшь, что старый пьяница за бутылку твоего дешёвого коньяку отдал больше, чем имел. А теперь оставь меня – мне больше нечего тебе дать и я хочу побыть один…


  • MARKETOLOG

  • ВОЛГА / VOLGA, “Дом” 3.02.06