03.11.2011

Глава 4.



  • Названы претенденты на премию Телетриумф

  • Программа кинофестиваля “Профессия: журналист”

  • Глава 4. Визит Дядюшки Семиножа.

    Мынди, пыхтя и тяжело отдуваясь, плюхнулся на диван. Ещё бы тут не запыхаться, когда только что пропылесосил четырехкомнатную квартиру! «Не могу больше, — подумал он, — работаешь, как ломовая лошадь, а всё из-за этого дядюшки!».
    Этим дядюшкой, о котором так нелестно отозвался Мынди, был никто иной, как ёж по имени Семинож Колюкин. Если начать разбираться как следует, то он приходился нашим ёжикам седьмой водой на киселе, но эти родственные связи столь запутаны, что было решено величать его дядей Семиножем. Так вот, дражайший родственник раз в год наведывался к Ежиной Команде в гости. Это значит, что целую неделю приходилось выслушивать едкие замечания, брюзжание и длинные рассказы о молодости. Согласитесь, приятного мало.
    И вот сейчас ежи приводили квартиру в благопристойный вид, чтобы дядюшка не начал читать нравоучения по поводу бардака прямо с порога. Работа кипела с самого утра, а к обеду баба Нора в сопровождении Скинди и Минюка отправилась на вокзал встречать дядю с поезда.
    * * *
    — Здравствуйте, дорогие племянники! — торжественно проговорил дядя Семинож, входя в квартиру, — Скинди! Минюк! Отнесите чемоданы в мои апартаменты!
    Скинди и Минюк, про себя чертыхаясь, поволокли тяжёлый багаж в комнату, приготовленную для дяди. Им пришлось тащить его огромные чемоданы от самого вокзала.
    А дядюшка, тем временем, уже расположился на диване и начал традиционную раздачу гостинцев. Бабушке Норе он преподнёс оренбургский платок, Скинди получил книгу «Занимательная алгебра», Дрынди — альбом с гравюрами Доре, Финди — набор пастели, Брынди — сборник сонет Шекспира, Бамбиндюк — галстук-бабочку, Мынди — англо-русский словарь, Дынди — сборную модель самолёта, Тынди — нотную тетрадь, Минюк — пособие «Как побороть в себе лень», а Арунчик — настольную игру.
    — Дядя Семинож, — простонал Бамбиндюк, — ну зачем мне эта дурацкая бабочка?!
    — В гардеробе каждого уважающего себя ежа должна быть бабочка, — невозмутимо ответил дядя, — Вот, помню, в 1982 году я был на открытии выставки английского фарфора…
    Ёжики приготовились уже в который раз слушать длинную историю про выставку фарфора, как появилась бабушка и пригласила дядюшку в его комнату кое-что обсудить.

    * * *
    Всем хорош был дядя Семинож — и образование, и манеры, и неплохое материальное положение. Но в чём ему не везло, так это в отношениях с представительницами прекрасного пола. Виной тому было непроходимое дядино занудство, которое отпугивало всех ежих. Так и прожил он до сорока с лишним лет один. Бабушка Нора была очень обеспокоена этим обстоятельством, поэтому всегда пыталась найти дядюшке достойную «партию», а сам дядя отчаянно сопротивлялся этим попыткам его женить.
    Так вот, бабушка Нора неустанно искала невесту для дядюшки, и нашла-таки. На этот раз ей оказалась дочь одной из бабушкиных подруг. Собственно, для того чтобы известить дядю Семиножа об этом «приятном» для него событии, и состоялся разговор, о котором было сказано ранее. Мнение по этому поводу предполагаемого жениха бабушку волновало мало, поэтому весь следующий день был посвящён покупке надлежащего костюма, штиблет, одеколона и прочим приготовлениям к визиту долгожданной невесты. Бедный дядюшка так устал и измучался, что даже забыл проэкзаменовать своих племянников по специально привезённым учебным книгам, которые он почему-то называл «справочной литературой».

    * * *
    На следующий день, ровно в четверть двенадцатого, все обитатели квартиры выстроились в прихожей в ряд, а дядя Семинож нервно переминался с ноги на ногу. Невеста должна была вот-вот прибыть. Это невыносимое ожидание продолжалось несколько минут. Наконец, в дверь позвонили, и на пороге предстала молоденькая ежиха самой благостной наружности. Строгое платьице, белоснежный воротник и манжеты, изящные очки на носу — на ней будто было написано: «Я приличная девушка из интеллигентной семьи». Так и оказалось. Агнешка, а именно так её звали, была чрезвычайно образованной, манерной и жутко занудной девицей. Бабушка Нора тут же нашла с ней общий язык, и они увлечённо беседовали о Флобере, рецепте приготовления лазаньи и о том, как следует лечить мигрень. Зато дядя Семинож сидел как в воду опущенный. «Вот чего не пойму, — подумал Брынди, — так это того, почему дядюшка ещё ни разу не заговорил с этой жеманной дурочкой… Они же просто созданы друг для друга!». Но дядя кис с каждой минутой. Братьям эта Агнешка тоже не понравилась, поэтому было решено выручать дядю Семиножа.
    — А ещё, — увлечённо щебетала гостья, — я просто обожаю Моцарта!
    — А, знаю, я тоже эти конфеты ел! — прикинулся дураком Дынди.
    Агнешка чуть не подавилась салатом, а дядя возмущённо воскликнул:
    — Что за вопиющее невежество, как не стыдно! — однако потом заговорщически подмигнул, мол, правильно действуете!
    Последующие десять минут ёжики только и делали, что вставляли в разговор глупые комментарии — путали Джомолунгму с джунглями, арахис с минеральной водой «Архыз», а Флобера с лобстером. Должная реакция появилась быстро, так как бедная Агнешка уже начала подумывать под каким предлогом побыстрее смыться отсюда. Решающий шаг сделал Арунчик — когда гостья принялась аккуратно резать на блюдце яблоко, он взял своё и смачно откусил. Агнешка вскочила как ужаленная и пробормотала:
    — Мне… Э… Пора…в библиотеку. За… э… Флобером! До свидания!
    И с этими словами выпорхнула за дверь. Бабушка попыталась догнать её, но было поздно. Дядя Семинож, дабы бабушка не заподозрила об его участии в этом «заговоре», прочёл ёжикам длинную нотацию, зато потом горячо поблагодарил за спасение и даже дал денег на кино.





















  • Названы претенденты на премию Телетриумф

  • Программа кинофестиваля “Профессия: журналист”