• ФИНСКИЕ ХРОНИКИ. I. МЭГ начинается с вешалки.

  • распродажа

  • 29 августа 1831 года, ровно 178 лет назад, Майкл Фарадей открыл явление электромагнитной индукции. Поскольку наша работа в «Биомаге» очень тесно соприкасается с электродинамикой, это событие для нас – почти что профессиональный праздник.

    Поводы для праздников вообще можно найти легко: например, на прошлой неделе, 20 августа, исполнилось бы 79 лет Олли Лоунасмаа, финскому физику, основателю Лаборатории низких температур и инициатору исследований мозга с помощью МЭГа в этой же лаборатории. Круглых дат тоже достаточно. В 1989 году, 20 лет назад, была основана компания «Neuromag», у которой наш МГППУ купил МЭГ-машину. В том же году в Лаборатории низких температур Хельсинкского Технологического Университета была выпущена модель МЭГа третьего поколения с 24 каналами (наша 306-канальная модель – уже пятое поколение, и она покрывает всю поверхность головы). Наконец, тогда же наша Ритва начала работать с МЭГом. Что я хочу всем этим сказать – очень приятно находиться здесь, где жили и продолжают жить и работать замечательные люди. Хорошо сказал наш знакомый Койчи из Японии: Финляндия – это Мекка для людей, работающих с МЭГом, здесь им непременно нужно побывать. Отчасти поэтому он сюда и приехал, хотя в Японии более двадцати своих МЭГ-установок. Говоря о праздниках, не лишним будет вспомнить и великую финку Туве Янссон, автора книг о муми-троллях, ей 9 августа исполнилось бы 95 лет. Я её день рождения отметила чтением её произведений. Прочла по совету Ритвы чудесный рассказ «Дитя-невидимка», его советую прочитать всем и особенно педагогам и психологам.

    Во время перерыва в работе МЭГа мы с Ритвой делали заключения по тем пациентам, которых записали весной и в начале лета. Это очень трудоёмкое занятие. Если у Ритвы обработка данных одного пациента занимает 40 часов чистого времени, то у меня в полтора раза больше. Так что работы хватало всё время. Аню Юрки тоже постоянно загружал заданиями. Жаль только, что всё, чем занимается здесь Аня – простейшие, хотя и многочисленные вычисления по просьбе Юрки. Никто её здесь не учит тому, чему собирались учить. Хорошо хоть, что у меня в работе с Ритвой всё время встречается что-нибудь новое. У Ритвы был отпуск, но ей скучно было проводить его в одиночку на даче, и она в лучших традициях сотрудников НИИЧАВО приезжала поработать в больницу. Вот она, наша милая Ритва, в своём любимом кафе «Регатта». Отпуск, лето, она отдохнувшая и счастливая. Вдалеке виднеется главное здание мейлахтинской больницы, в которой находится «Биомаг».

    Я слетала на психологическую конференцию в Норвегию, повстречала там массу знакомых московских психологов. Само мероприятие не так произвело впечатление, как архитектура Осло и природа его окрестностей. На этой конференции мне очень не хватало тем, связанных с МЭГ и эпилепсией. А больше всего в Норвегии понравилось жить в деревенском домике Анне Мари Торгерсен, известной своим лонгитюдным близнецовым исследованием в области генетики поведения. Это устроил Филя Барский, спасибо ему. А вот наша хозяюшка Анне Мари, ей тоже большое спасибо.

    Две недели назад запустили МЭГ. К этому времени накопилось несколько направлений на обследование пациентов, и мы продолжили охоту за эпилептическими приступами. В первый же рабочий день МЭГ-машины мы записали очередного пациента с эпилепсией, на этот раз взрослого. Не дождались приступа, и продолжили на следующее утро. У этого пациента приступы вызывались работой жевательных мышц и движениями языка, поэтому в качестве индивидуальных провоцирующих факторов мы использовали разную еду и просто разговор. Ещё крепкий кофе, который он не любит, но который тоже иногда вызывает приступы. И вот невезение: приступ случился в тот момент, когда я, сохранив один файл и собираясь начать следующий, медлила из-за забарахлившей катушки системы слежения за положением головы. Придя к нам в третий раз, этот пациент провёл в камере весь день безвылазно и опять-таки безрезультатно. Жаль, что МЭГ-обследования часто делаются тогда, когда зарезервирована машина, а не когда у пациента начинается волна приступов. Впрочем, Ритва может попросить отменить запланированную исследовательскую запись здоровых испытуемых, если нужно. Да и ночное время обычно свободно.

    Другой взрослый пациент пришёл на запись МЭГ сна вечером, потому что у него именно сон служит лучшим провоцирующим фактором. Мы ему постарались создать все условия, чтобы он себя чувствовал как дома: накормили ужином, показали через проектор мелодраму (правда, без звука), уложили спать именно в то время, в какое он привык ложиться. В итоге он всю ночь проспал в камере без следов приступа и с минимальной интериктальной активностью. Так же безрезультатно прошла ночная запись мальчика 13 лет с эпилепсией, только эта запись была осложнена тем, что мальчик вёл себя очень беспокойно и во сне регулярно высовывал голову из неудобного МЭГ-шлема, после чего поворачивался на бок и сворачивался калачиком. Похоже, что нахождение в МЭГ-камере иногда действует лучше всяких антиконвульсантов. Нам рассказывали, что похожие неудачные случаи бывают и во время записи видео-ЭЭГ, так что наши приключения – это часть обычной клинической практики. Отрадно было лишь то, что у этого мальчика мы смогли записать очень ясные вызванные тактильные ответы на прикосновение не только от пальцев рук, но и от ног. Значит можно будет обходиться без электрической стимуляции, даже если надо локализовать сенсорное представительство ноги. После ночных бдений мы с Аней едем домой отсыпаться, но Ритва, с её невероятными запасами энергии, после целой ночи бодрствования может пойти председательствовать на запланированном совещании, а потом ещё до вечера принимать пациентов.

    На фоне такого удручающего безрыбья ярко выделяется недавняя запись мальчика, у которого всего за два часа на МЭГ записалось двенадцать довольно продолжительных эпизодов патологической активности, очень похожей на приступ. Но здесь другая проблема – из-за отсутствия видео- и аудиозаписи нельзя понять, были ли это истинные приступы или всего лишь интериктальная, межприступная активность. Такая активность обычно короткая, но с ней бывает очень по-разному. Ритва сказала, что однажды видела пациентку, у которой интериктальная активность наблюдалась всё время, лишь иногда прерываясь на несколько секунд. При этом в поведении пациентки не было заметно никаких особенностей.

    Про эту примечательную пациентку надо сказать ещё несколько слов. На её ЭЭГ не было заметно никаких отклонений (видимо, источник патологической активности был направлен точно параллельно поверхности головы). Поэтому на консилиуме врачи не слушали Ритву, которая говорила о чётко очерченных очагах в обоих полушариях мозга этой девушки и настоятельно рекомендовала каллозотомию – рассечение мозолистого тела, соединяющего полушария. Если бы сделали операцию, пациентка хотя бы не теряла сознание во время приступов, не падала бы и не ударялась бы головой при падении. Но убедить команду врачей Ритве не удалось. Более того, сама пациентка имела нарциссическое расстройство личности и отказалась от операции, потому что в случае операции пришлось бы обрезать её прекрасные волосы. Родственники девушки не были достаточно настойчивы, и в итоге её заболевание привело к тому, что сейчас она несколько раз в день падает, теряя сознание, у неё развилось слабоумие и живёт она в собесе. Похожая судьба ждёт многих пациентов, у которых эпилепсия не поддаётся медикаментозному лечению и которым не делают вовремя операцию. Операция – это очень трудное решение для пациента и его родных, но часто она становится спасением и позволяет человеку продолжать нормально жить. Мы же здесь занимаемся тем, что стараемся извлечь из МЭГ-обследования максимум информации, чтобы операцию спланировали наилучшим образом.

    Вот такие у нас заботы и проблемы. Очень надеюсь, что за последний оставшийся нам тут месяц какие-то из этих проблем решатся. Например, мы уже давно ждём установки системы видеозаписи в МЭГ-камере. Несколько удивительно, что в «Биомаге», где стоит такое сложное и дорогостоящее оборудование, как МЭГ, нет сравнительно простых вещей – видеокамеры, фотостимулятора, удобного микрофона для связи с пациентом в камере. Доходит до смешного. Например, Ритва показала мне сконструированный Мариком картонный стробоскоп, который был призван заменить отсутствующий фотостимулятор. Вот эта чудо-конструкция, вращать её нужно вручную.

    И ещё несколько фотографий, на которых запечатлены люди, с которыми мы здесь познакомились.

    Это Юха Вилениус, тот самый, который помогал регистрировать МЭГ у русской девочки Юли. Он очень приятен в общении, всегда поможет, если его о чём-то спросить. На фото он демонстрирует очки, необходимые для траскраниальной магнитной стимуляции.

    Здесь запечатлены проводы Сари Анны Аланко (вторая слева) в Австралию для годичной работы. Девушку слева не помню, как зовут, а юноши – Нико и Вилле.

    Это Розалия Бикмуллина. Она говорит по-русски. В «Биомаге» она занимается траскраниальной магнитной стимуляцией. Сейчас она в отпуске по уходу за сыном, зашла разок поздороваться со всеми.

    Следующая фотография – с неформальной встречи сотрудников «Биомага» на острове Сеурасаари в конце рабочего дня. Справа – Яри Кайнулайнен, весьма колоритная личность. Он работает нянечкой (nurse), входя в число четырёх штатных сотрудников «Биомага». Яри всегда носит на работе белый костюм, как все няни в больнице, но обязанности у него другие, чем у обычных нянь. Например, каждое утро он проверяет уровень гелия в дьюаре и уровень шума на каналах МЭГ и при необходимости настраивает каналы. Он же готовит испытуемых к регистрации МЭГ – надевает электроды, оцифровывает голову. И делает ещё много важных вещей.
    Следующий за Яри – Юха Монтонен, другой штатный сотрудник «Биомага» с таким же странным названием должности – менеджер. По сути Юха – системный администратор, и к нему надо идти, если случились проблемы с компьютером. Девушки – студентки, в «Биомаге» на летней практике.

    То же мероприятие. Из трёх джентльменов самый правый – Юрки Мякеля, руководитель лаборатории (четвёртую штатную сотрудницу "Биомага", секретаря Пирьо Кари, постараюсь сфотографировать к следующей хронике). Слева на фото – Юсси, тот самый молодой отец, заботам которого поручили Аню, а он от неё бегает, потому что у него и своих дел хватает. Посередине, наверное, студент-практикант.

    На следующей фотографии справа Паделис Лиоумис, он грек и он очень забавный. Паделис уже пять лет живёт в Финляндии и уезжать не собирается. Знает сколько-то финский и каждое утро говорит всем «Moi!» – «Привет!». Он главный по транскраниальной стимуляции в лаборатории. А по вечерам ведёт занятия в секции водного поло. Про работу говорит очень убеждённо, что это для него только способ зарабатывать деньги, а не смысл жизни. Поэтому в «Биомаге» он готов проводить всего десять часов в день, не больше. Слева на фото – его практикант Нико.

    Здесь девушка справа – Бей Ванг из Китая. Она врач-кардиолог и в «Биомаге» занимается магнитокардиограммой.

    Это наш добрый финский знакомый, Рейо Никкиля. Он журналист, документалист, много лет проработал на телевидении, в том числе в Москве. Прекрасно говорит по-русски. Рейо удивительно много всего знает и всегда очень увлекательно что-нибудь рассказывает. Современные российские культурные и политические реалии ему известны куда лучше, чем нам с Аней.

    И напоследок – летняя природа Финляндии. Белощёкая казарка с гусятами.

    Лебедь с лебедятами-подростками.

    Крольчонок у «Биомага». Они, малыши, ещё несмышлёные и потому не такие пугливые, как взрослые кролики.

    Вид от крыльца дачи Рейо на Сяркиярви – Плотвичное озеро.


















  • ФИНСКИЕ ХРОНИКИ. I. МЭГ начинается с вешалки.

  • распродажа