• ФИНСКИЕ ХРОНИКИ. I. МЭГ начинается с вешалки.

  • Winter tour 2009

  • Во вторник 14-го мы познакомились с Мариком Медведовским, приехавшим на неделю из Израиля по поводу своего Ph.D, связанного с магнитоэнцефалографическим исследованием эпилепсии. Это оказался очень важный для нас человек. Всю неделю мы провели с ним, и это была для нас большая удача. Русский язык родной для Марика, так что мы имели возможность спрашивать его о чём угодно без малейших затруднений. Он с готовностью отвечал на вопросы. Главную идею метода «Minimal norm estimate», используемого для обработки МЭГ-данных, мы поняли именно из его объяснений а вовсе не из статей автора этого метода. К слову, мы заметили, что программисты здесь не очень хорошо умеют писать инструкции по использованию своих программ. Без помощи знающего человека невозможно понять, как эти программы работают. Так что мы собираемся сами написать инструкцию к каждой программе.

    Марик по образованию врач-невролог. В Израиле недавно был куплен МЭГ, а здесь, в “Биомаге”, он два года учился работать работать на этой машине, поэтому многое может рассказать и показать, что он и делал охотно всю неделю, пока общался с нами. Они с Ритвой Паэтау, нашим здесь супервизором, большие друзья. А мы с Мариком подружились в первый же день. За полчаса он набросал чёткий и толковый план нашей будущей клинической работы в Москве с использованием МЭГ-системы. Думаю, мы его ещё увидим в Москве, это будет полезно для нашей работы в лаборатории и приятно для нас самих. Вот он, наш замечательный Марик.

    Познакомились мы с ним при любопытных обстоятельствах. Вместе с Мариком в Хельсинки приехал его коллега из Израиля, врач-невролог Абрам Рапопорт. Он изъявил желание побыть испытуемым в МЭГ-камере и предложил провести «Сaloric test», при котором путём заливания в ухо холодной воды достигается головокружение, входящее в область его научных интересов. Татьяна Александровна рассказала, что можно с помощью этого теста получить очень интересные данные о процессах восприятия, но в этот раз ограничились исследованием одного из эффектов охлаждения уха – нистагма (особого непроизвольного движения глаз). Нистагма особенно не заметили, только намочили Абраму одежду. Но ему, думаю, всё равно было интересно. На фото с ним в камере Татьяна Александровна и Ритва.

    Возвращаясь домой из «Биомага», мы видели, как к больнице подлетает вертолёт с пациентом. И потом ещё раз его видели, здесь это частое явление. Сфотографировать вертолёт в темноте не получилось, зато вот фотография вертолётной площадки.

    Марик водил нас несколько раз в своё любимое кафе «Регатта» недалеко от «Биомага».

    Там, в «Регатте», за чашкой чая продолжались разговоры о МЭГе, пациентах, программах и прочем. Марик интересно рассказывал о Финляндии и Хельсинки. Например, он показал нам дом премьер-министра прямо напротив «Биомага». Вот он. Правда, на этой неделе лёд в заливе напротив дома уже растаял.

    Марик обращал наше внимание на те мелочи, которые могут оказаться очень важными при организации клинических исследований в МЭГ-центре. Например, там непременно должен быть инвалидный туалет с подлокотниками, широкой дверью и душем. Вот такой.

    Из «Регатты» возвращались работать в Ластенлинну («Детская крепость», по сути – детское отделение), что находится в той же больнице, что и «Биомаг», там Ритва принимает своих пациентов с эпилепсией. Это мы у Ритвы в общей комнате отдыхаем после очередного занятия с программами обработки данных.

    Занимаясь с Мариком, мы обнаружили, что одним из камней преткновения при обработке МЭГ-данных становятся уши. Дело в том, что когда пациенту делают трёхмерный снимок головы с помощью магнитно-резонансной томографии (MRI), на этом снимке большая часть ушей обычно отсутствует. Нам же при регистрации МЭГ важно знать координаты трёх основных точек черепа – переносицы (назион) и двух преаурикулярных точек (кпереди от слуховых проходов). Перед помещением испытуемого в камеру эти точки оцифровывают специальным прибором – полемусом. Потом при накладывании найденных источников интересующей нас магнитной активности мозга на изображение головы испытуемого мы добиваемся того, чтобы координаты, полученные при регистрации МЭГ, совпали с точками на MRI-снимке. Магнитоэнцефалографистам удобно, чтобы уши на снимке были, тогда легче будет найти преаурикулярные точки. Этот поиск сам по себе не так прост: нужно ориентироваться на конкретный отросток хряща в месте размыкания слухового прохода. А с кусочками вместо целых ушей это становится совсем непосильной для новичка задачей. Наконец, разные люди (например, Ритва и Марик) имеют различающиеся мнения насчёт того, где находятся на снимке преаурикулярные точки. В общем, предупреждаем: нас всех ждёт проблема ушей! Частичным решением этой проблемы будет составление атласа, охватывающего по максимуму межиндивидуального разнообразия ушей. Никита намеревался этим заняться. Ещё одна светлая идея – вставлять во время MRI-сканирования в уши испытуемого капсулы с витамином Е, который ярко выделяется на снимке. И главное, ни в коем случае не следует отрезать уши на MRI-снимках!

    В среду 15-го мы регистрировали МЭГ у мальчика с эпилептическими приступами, не поддающимися полностью лекарственному лечению. Дневная запись МЭГ ничего определённого не показала, поэтому решили сделать ещё одну запись ночью во время сна. Для Ритвы это занятие не редкость. Такие записи делают у пациентов, чтобы зарегистрировать патологическую активность – спайки, которые не у всех видны в бодрствовании. Потом можно локализовать мозговой источник этой активности и спланировать операцию по его удалению. Как объяснил Марик, ещё лучше писать иктальную МЭГ (во время приступа), так удаётся ещё точнее определить источник эпи-активности. Но это сопряжено с большим риском для испытуемого, и на такую запись решаются только тогда, когда ничего не обнаружили на записи между приступами. Наиболее же ясно местоположение источника патологической активности может быть идентифицировано при наложении электродной решётки на кору мозга пациента в начале нейрохирургической операции. Наложением решётки обычно проверяют результаты обследования, полученные с помощью методов МЭГ, ЭЭГ, транскраниальной магнитной стимуляции, функциональной магнитно-резонансной томографии.

    Итак, мы пришли на ночную запись МЭГ в 21 час. Марик и Ритва проводили обследование, мы четверо наблюдали и помогали им. Вот такую картину можно наблюдать на видеомониторе, сидя около камеры за компьютером. Мальчик лежит на специальной кушетке, на которой должен будет спать. Ритва укладывает его так, чтобы ему было удобнее (для этого есть целая система подушек и подстилок) и чтобы при этом его голова находилась внутри шлема с сенсорами. С пациентом в камере всегда должен сидеть его родственник. С нашим мальчиком была мама.

    У исследователя, проводящего запись МЭГ, помимо видеомонитора есть микрофон, позволяющий ему переговариваться с теми, кто находится в камере. К сожалению, здесь нет синхронизации видеозаписи с МЭГ-данными, изображение просто выводится на монитор и не сохраняется. Для нашей лаборатории это не подходит хотя бы потому, что мы имеем дело с детьми. Придётся так или иначе налаживать синхронизацию.

    Наверное, не бывает таких записей, при которых не случается ничего особенного с приборами. Если сенсоры магнитного поля в порядке, то неполадки с презентацией. Если с презентацией всё хорошо, может не пойти отметка подачи стимула. Если стимул подаётся, он может выглядеть не так, как ты его задал. Если стимул выглядит правильно и всё идёт хорошо, может не сохраниться файл. В любом случае здесь не меньше проблем с записью, чем у нас. На этот раз для начала пришлось уже уложенного мальчика вывести из камеры из-за того, что на всех каналах записи шёл сплошной шум. Что-то случилось с сенсорами, пока камера была открыта. Может быть, просто кто-то днём заглянул за порог с мобильником в руке, этого достаточно. Пришлось нагревать сенсоры шлема и потом снова охлаждать, чтобы убрать помехи. Нам повезло, это сработало. Теперь надо, чтобы заснул ребёнок. А как ему засыпать, когда вся голова в электродах (одновременно с МЭГ регистрировали ЭЭГ и ЭОГ) и не велят двигаться? Картина дремоты на ЭЭГ появилась только в двенадцатом часу.

    Сидеть и наблюдать за записью сна довольно утомительно. Ритва сравнила это с занятием рыбака. Мы смотрим на бесконечные волны и пытаемся увидеть среди них острый спайк. Вот так выглядит это на двух мониторах перед глазами исследователя: немного похоже на ЭЭГ, но волны всё же другие, а каналов так много (306), что их выбираешь группами по очереди. На левом мониторе видно положение на поверхности головы тех сенсоров, сигнал от которых идёт на правом мониторе.

    Потом, когда уже просматриваешь ту же запись при анализе данных и ищешь спайки, пролистывая страницы, процесс больше похож на сбор грибов. А пока что минут тридцать подряд идут бесконечные дельта-волны спокойного сна. Ждём начала REM (активированного сна), там можно увидеть что-нибудь интересное для нас. Стадия REM проскакивает за несколько минут, и опять пошла запись,  характерная спокойного сна: начался второй цикл. Мы досидели до двух часов пополуночи и даже неплохо выглядели, когда Ритва нас сфотографировала.

    Марик на машине Ритвы доставил нас домой. У подъезда нас ждал ночной бонус в виде двух кроликов на газоне. Они здесь как наши крысы. Сама же Ритва, похоже, и домой не поехала. В «Биомаге» есть не только кухни, как в лаборатории низких температур, но и кушетки, на которых можно спать.

    На выходных к нам пришли в гости Марик, Ритва, наш знакомый Маркку и Игорь – зять Татьяны Александровны. Игорь – физик, крупный специалист в области моделирования метеорологических процессов, который приехал в Финляндию по своим научным делам. Но если о нём этого не знать, то при личном общении не догадаешься: он ведёт себя как просто симпатичный и приятный собеседник. Здесь он рядом с Аней.

    Познакомившись с Игорем, Ритва сразу заговорила с ним о физических принципах работы МЭГа.

    Интересно, что Игорь живёт в израильском городе Беершева в нескольких минутах ходьбы от Марика, а познакомился с ним только здесь. А вот, кстати, и Марик рядом с Татьяной Александровной.

    Этот обед с гостями был прощальным: Марик и Игорь улетали на следующий день в Израиль. Впрочем, Татьяна Александровна рассчитывает в скором времени с ними обоими увидеться. Кстати, обеды, а также ужины и завтраки у нас готовит исключительно Никита. У него к этому и талант есть, и душа лежит. Нам в питательном отношении с ним очень повезло. От имени всех дам большое ему спасибо!

    Раз уж пошли фотографии нашей квартиры, добавлю ещё вид из окна на Канал травяного залива (Rouholahdenkanava).

    В общении с Мариком нельзя было не затронуть еврейского вопроса. Например, он рассказал, как однажды услышал на улице в Хельсинки фразу из разговора двух русских туристок, разглядывавших его: «Смотри! Оказывается, некоторые финны очень похожи на евреев». После того как Марик уже уехал обратно в Израиль, мы активно использовали данные его магнитно-резонансной томографии для локализации источников МЭГ-активности разных испытуемых. Так что характерный Мариков профиль неизменно радовал нас всю следующую неделю и очень помогал в работе. Мне запомнилось, как задумчиво Марик смотрел на свой MRI-снимок. Нам пока что трудно его понять – не каждому доводилось смотреть на свои собственные мозги. Но если мы начнём МЭГ-исследования с самих себя, то у нас такой шанс есть.

    На этом кончается хроника про Марика. Что-то маловато в ней получилось изображений природы. Пусть напоследок будет крокус, который распустился во внутреннем дворике «Биомага». Привет из весеннего Хельсинки!  И большое спасибо Татьяне Александровне за помощь в подготовке этой хроники.

















  • ФИНСКИЕ ХРОНИКИ. I. МЭГ начинается с вешалки.

  • Winter tour 2009