• Игра. Пуст - Путешествие в смерть. Глава 001.

  • весь офис лежал

  • Мне не год, мне не два, мне не три, мне не четыре, мне пять лет.
    Лежа в гостиной на цветастом ковре, я считаю на пальцах свои годы. Это прикольно. Мне столько же лет, сколько пальцев на одной руке. Другим так не повезло. Моему брату, например. Ему требуются пальцы одной руки и потом еще два с другой руки. А у меня - самый лучший возраст!
    Однажды я попробовал узнать сколько мне будет лет, когда мне понадобятся все пальцы рук и ног, чтобы узнать сколько мне лет. Но запутался. С возрастом бывает сложно. Я ничего не понимаю во времени. Одна секунда, это еще куда ни шло. Не успеваешь мигнуть глазом и секунда прошла. Вот четверть часа, это уже труднее. Для начала, сколько он длится, этот час ? И что значит «четверть»? Низна-а. Но зато я знаю, сколько дней в неделе. Вторник, среда и суббота. Моя тетя Эжени претендует, что там есть еще куча других дней. Сколько их на самом деле? В неделе больше дней, чем пальцев на ногах? А июль, это какой день недели? И самое главное: почему вторник длится дольше чем среда?
    Мне не год, мне не два, мне не три, мне не четыре, мне пять лет.
    Лучик солнца сел мне на живот. Он приятно греет меня. Ковер становится теплым. Пыль, висящая в воздухе гостиной, начинает танцевать в солнечном свете. Попрежнему лежа на спине, я ударяю одним коленом другое. Какое из них левое, а какое правое? Низна-а. Зато я очень хорошо помню, что неделю назад у меня был день рождения. Я помню, что накануне, папа с мамой ушли из дома. Вечером они еще здесь; утром их уже нет. Как в фокусах.
    - Они уехали в длинный отпуск, - поясняет мне тетя Эжени странным голосом. Но вы с братом сможете скоро к ним присоединиться. Вы покинете Бухарест, чтобы поселиться с ними в одной замечательной стране. Ты будешь в восторге. Но нужно немножко потерпеть.
    Она кажется неуверенной в том, что говорит.
    Дни проходят, как если бы ничего не произошло. Мы живем на пятом этаже коробки, в которой проживает уйма других семей. Дядя Проспер уходит на завод утром и возвращается с завода вечером. Тетя Эжени уходит в свой офис утром и возвращается из офиса вечером. Во вторник, бабушка Кларисса идет на рынок и возвращается, нагруженная мешком картошки, корзинкой с луком и килограммом помидоров. Бабушке Клариссе шестьдесят лет. Сколько времени пройдет прежде чем я опять увижу папу с мамой? Меньше или больше шестидесяти лет? Мы с братом делаем вид перед приятелями, будто ничего не случилось. В Бухаресте не должны думать, что наши родители уехали.
    Сегодня вторник. Бабушка Кларисса, с зачесанными назад седыми волосами, возвращается с рынка и кладет овощи на балкон. Александр идет за мной. Вместе мы выходим на балкон, чтобы поглазеть на помидоры. Они гладкие, красивые и размером ни больше носа клоуна. Приставив помидор к физиономии, я начинаю кривляться.
    - Перестань сейчас же! – приказывает мой брат. А то не поедешь к маме с папой.
    - Да ну, говорю я, замерев. А по...по...почему?
    - Потому что ты идиот. А папе не нужен идиот.
    - А ты, умник мо...мо...мо...жет-быть?
    - Вот именно, - отвечает он, расшагивая как кинозвезда по нашему балкону. Потому что я хожу в школу.
    Это правда, что он уже начал ходить в школу. А я сижу дома с бабушкой. Слова моего брата заставляют мои мысли крутиться на полной скорости. А если там, в этой прекрасной стране, куда мы должны скоро поехать, папа и мама уже усыновили другого Эжена? Более сообразительного, чем я. Который никогда не делал бы глупостей. Который не писался бы в постели по вторникам, средам и субботам. Послушного Эжена. Пятилетнего мальчика, который не впадал бы в истерику оттого, что в кухонном шкафу не осталось шоколада.
    - С...с...с...сколько в..в..времмм....ени прошло с тех пор, ккк...ак они уехх..хали? спрашиваю я у Александра.
    Слова остаются прилипшими к моим губам. Словно кусочки печений, размокших в моей слюне, которые я стараюсь выплюнуть. Но говорят не «прилипать», а «заикаться». Я очень сильно заикаюсь. Я заикаюсь по вторникам, средам и субботам. Я заикаюсь в июне, январе и зимой. Я повторяю:
    - С...с...с...сколько в..в..времмм....ени прошло с тех пор, ккк...ак они уехх..хали?
    - Две недели.
    - Этт..то б...ббольше или м...мменьше чем о...о...один год?
    - Ты действительно дурачок, вздыхает мой брат, пожимая плечами.
    - К...кк...когда м...мм...мы к ним поедем?
    - Я- скоро. А ты, не знаю.
    - ...
    - В следующий раз, когда они позвонят по телефону, я им скажу, что ты даже не знаешь разницы между месяцами и годами. Они будут так разочарованы!
    Мой брат всегда умеет найти подходящие слова, идеальную интонацию и нужное выражение лица, чтобы разозлить меня. Я беру помидор из корзины, чтобы швырнуть его ему в морду.
    - Если ты сделаешь это, я скажу бабушке.
    - Мне наплевать!
    - Ты будешь наказан. Ты никогда не поедешь в Швейцарию.
    Мое лицо становится красным. Я дышу как разъяренный бык перед толпой, которого я однажды видел на рынке. Я знаю, что мой брат прав: если я размажу помидор по его физиономии, то мне можно будет попрощаться с родителями. Не в состоянии выпустить из рук маленький красный шарик, я вымещаю свою злость, бросив его изо всех сил в небо, наугад. Он приземляется, смачно взорвавшись, у ног двух теть, усевшихся на металлических стульях на краю пустыря, перед коробкой, в которой мы живем. Оторвавшись от чистки картофеля, первая издает громкий испуганный вопль, тогда как вторая роняет свою картофелину в пыль.
    В тот же момент, мы с братом прячемся за стенкой балкона, давясь от смеха. Минутой позже, наши лбы осторожно появляются снова. Мы даже осмеливаемся взглянуть во двор. Обе тетки внимательно изучают все окна вокруг. Но поскольку пустырь окружен тремя другими коробками, то они еще долго могут искать.
    - Если я задену почтальона, то поеду в Швейцарию раньше тебя, - заявляет Александр с видом зачинщика.
    Его помидор разбивается о переднее колесо почтальонского велосипеда. Брызги и семечки разлетаются по униформе от фуражки до носков. Застигнутый врасплох почтальон теряет равновесие и плюхается животом на утоптанную землю в пучках желтой травы. Мы наслаждаемся в течении трех секунд этим фантастическим зрелищем, прежде чем исчезнуть за стенкой балкона. Снизу на весь район разносятся ругательства почтальона. Нас распирает от смеха. Наши глаза искрятся радостью. Я хватаю новый снаряд. Тихонько поднимаю голову, чтобы осмотреть окрестности. И вдруг перед моими глазами возникает мадам Мерлеску, мама Сорина, мальчика, которого я на дух не переношу.
    - Если я попаду в мать Сорина, то я уеду в Швейцарию завтра утром.
    Мой снаряд улетает в нужном направлении. Увы, я не подозревал, что мне необходимо было учитывать перемещение цели. Вопреки всем ожиданиям, на месте мадам Мерлеску, оказывается большой бродячий пес. Бац! Прямо по ребрам! Уязвленная в собственном самолюбии, запачканная красным, дворняга начинает лаять так, что кажется, что у нее вот-вот порвется пасть. Несколько жителей района появляются в окнах, чтобы узнать, что происходит. Две тетки с картошкой объясняют, срываясь на крик, что какой-то маленький оболтус терроризирует двор, швыряясь едой.
    - Нет, вы только подумайте! Какое расточительство!- орет первая.
    - Я на прошлой неделе выстояла в очереди два часа за пакетом сахарного песка и сеткой помидоров, - добавляет вторая.
    За нашей стеночкой мы представляем себе десятки глаз, шарящих по каждому балкону и по каждому окну. Мой брат решает кинуть свой следующий помидор наудачу, не вставая. Мы слышим глухой звук: он скорее всего приземлился в пыль. Я бросаю другую помидорину, попрежнему на авось, но совсем легонько. Таким образом, она летит вдоль фасада дома. В ответ раздается резкий металлический звук. Я задел крышу или капот какой-то тачки.
    Мой братец быстро осознал важность моего последнего удара. По улицам Бухареста ездят два типа тачек: суперкубические и другие с немного вытянутым носом. Но дядя Проспер нам сказал, что эти последние очень редко встречаются и стоят очень дорого. Папа с мамой уехали в Швейцарию в суперкубической тачке. Мой выстрел гораздо больше приблизил меня к ним, чем десять тысяч обещаний тети Эжени, дяди Проспера и бабушки Клариссы вместе взятые.
    Алекс чувствует себя вынужденным отреагировать. Гордость старшего брата поставлена на карту. Он забирает все оставшиеся в корзине помидоры, чтобы выбросить их за борт. Настоящий томатный дождь обрушивается на двор. Там орут, злятся, угрожают, лают, изрыгают проклятия.
    Мы хватаемся за бока и зажимаем себе рты, чтобы только не засмеяться. Потом, на четвереньках, возвращаемся в квартиру. Там мы выпрямляемся одним прыжком. Наши глаза мокры от слез, вызванных смехом. Как ни в чем не бывало, Александр принимается за свои домашние задания, в то время как я утыкаю нос в одну из книжищ, полных репродукций разных картин, которыми уставлена наша библиотека. Два прилежных ангела в мире грубых скотов.
    Часы проходят в тишине. Странно. Невероятно. Никто не звонит в дверь. Видимо, ни один из наших соседей не засек нас. Время от времени, мы с брательником обмениваемся взглядами, то и дело подавляя приступы дикого смеха. Когда приходит время обеда, бабушка Кларисса выходит на балкон. Она возвращается, хмуря брови и направляясь на кухню. В раздражении, она обследует прихожую. Наконец, внимательно осмотрев каждую из четырех комнат, она приближается к нам.
    - Ну-ка, скажите, я купила кило помидоров на рынке. Вы их не видели?
    Мы смотрим друг на друга с изумлением, потом пялимся в нее, поднимая брови до потолка. И чтобы ей показать, что нам также мало известно о пропавших помидорах как и ей, рыщем глазами по гостиной. Алекс даже бросает взгляд под стол.
    - Ну помилуйте, не могли же они вот так исчезнуть! – восклицает бабушка Кларисса.
    Она делает шаг в нашу сторону, уперев руки в боки. Это супер плохой знак.
    - Я жду, - говорит она, повышая голос.
    Я смотрю на Алекса, который смотрит в свою очередь на меня. Я смотрю на бабушку, которая хмурит брови. Я впериваюсь глазами в большие пальцы ног, заливаясь краской. Все пропало! Все! Швейцария, папа с мамой, наша встреча, фантастическая страна. Но вдруг я слышу заплетающийся голос моего братца:
    - Мы проголодались. Мы хотели есть, бабушка, поэтому мы съели помидоры.
    У бабушки Клариссы вырывается глубокий вздох. Она делает ужасную гримасу, словно ей вонзили нож в живот. Ее руки протягиваются в нашу сторону.
    - Ах вы бедные мои крошки. Вам так хотелось кушать?
    Мы жмемся к бабушке, утопая в ее объятьях. Она сожалеет о том, что оставила нас голодными.
    Когда мой дядя Проспер и моя тетя возвращаются с работы, бабушка Кларисса рассказывает им, что голод заставил нас проглотить килограмм помидоров! Они потрясены: лишь бы наши папа с мамой никогда не узнали об этой трагедии. Мои родители доверили нас их заботе, а дядя с тетей оставляют детей помирать с голода...
    В тот же вечер, Алекс и я едим за десятерых: белое куриное мясо, рис пилав, гора котлеток с пряностями, лимонад рекой, варенье в вазочке и, как если бы всего этого было недостаточно, рисовая молочная каша, посыпанная корицей. Никогда в жизни я не был так вознагражден за ложь.
























































  • Игра. Пуст - Путешествие в смерть. Глава 001.

  • весь офис лежал