• К нам едет Макаревич!.. (лично меня это больше всего радует)

  • Октябрь в Италии

  • __________

    Не как все,
    не для всех!
    Не пытайся понять,
    то, от чего далёк.
    Хрипит потёртыми складками мех,
    и это тоже полёт
    звука в пространстве, от «а» до «я»,
    во всём, что тебя хранит.
    Когда далеко родные края,
    спасение лишь в любви.
    И молод живущий, и твёрд мертвец
    в оставленных им вещах.
    И сладок бывает терновый венец,
    поданный натощак.

    _______
    Философия острых лезвий –
    «отмерь семь раз»
    только чаще бывает:
    сидим,
    шьём,
    что разрезали, в спешке
    до
    нас;
    бинтами стягиваем над-
    лом.
    мутной перекисью вскипает пот,
    но не сходятся лоскуты,
    и не блекнет решётки йод.
    крепко сшиты
    «цыганской» иглою рты.

    _______________
    Ни слова, мне о будущем не говори.
    Не называй меня единственным!
    Слова как в дождь на лужах пузыри –
    пустые истины.
    Не нарекай судьбой своей,
    любви не жди.
    В скользящих кронах тополей
    звенят дожди.
    Не принимай всерьёз меня,
    меня здесь нет.
    Я одинокого огня
    инверсионный след.
    Бездымным порохом взорвусь
    в нуле ствола.
    Лишь эхом отзовётся грусть
    В колоколах.

    ________________
    Пропадаю.
    Падаю в пропасть.
    Распадаюсь на то,
    что прошло и чего не будет.
    Заедаю на хрупком витке, затёртом,
    пластинки,
    которую постоянно крутит:
    толи время, толи его приметы?
    Может совесть моя,
    может сами мы?
    Переливаясь через края запретов,
    дозреваем, иль догораем в пламени?
    Зависаю.
    Чувствую невесомость.
    Растворяюсь.
    В пространстве из пресной ваты
    ни просветов, ни дна,
    и уже не новость –
    белоснежные, словно боль, халаты.

    ____________
    Мы, слишком много играем в игрушки
    Мы очень часто бездумней, чем дети.
    В приоритете теперь безделушки.
    Жизнь предстаёт нам в ошибочном цвете.
    Нет, не заменит мозги нам процессор.
    Не сохранит умолчанье винчестер.
    Мы погибает под квантовым прессом
    Мы забываем о долге и чести.
    Стали игрушки для нас – кровопийцы.
    Тратим и силы и время впустую.
    Нет, не жильцы мы,
    Мы время-убийцы!
    Жизнь прожигаем свою вхолостую.

    Вижу пустые зрачки в мониторе я.
    Очень хитры наших душ расхитители.
    И рассыпается зла аллегория
    Мёртвым числом
    на «зеркальном носителе».

    _____________
    Ты мне хвалишься:
    – «Я вот купил КПК.
    Ах, какой же он мощный, красивый!»
    Я в ответ:
    – «А давно ли ты видел быка?
    Не того, что на полках стоит в магазине.
    А телёнка, сосущего тёплое вымя,
    белоснежного, в чёрно-коричневых пятнах!»
    Ну а ты о своём, всё о Кёльне, да Риме,
    после рюмки хмельной, продолжаешь невнятно –
    – «Вот язык подучу, поселюсь, где теплей!
    Рафинадово-сахарной жизни хочу я!»
    Я в ответ промолчу:
    – «Может я… дуралей?»
    – «Что-то душно душе…
    извини, подышу я…»
    И гонимый нелепой, но жгучей тоской
    на скамейке в пустующем парке
    переночую.

    ___________
    Мне очень нравилась девушка Саша
    из города – Барнаула,
    гостившая,
    у знакомой,
    соседки по коммуналке.
    (У наших комнат был общий хозяин –
    любитель разгула.)
    Красива, стройна,
    профессионал в бильярде.
    Как показалось,
    у нас,
    азарт –
    одна из сходных черт.
    И много уже имела и видела
    в двадцать лет.
    Но рюмку желала испить,
    до дна,
    жизни столичной.
    Я не решился сказать ей,
    что нравится мне она,
    (в памяти, будто в граните высечен силуэт).
    Я – скромный парень
    Без всяких там состояний,
    акций,
    фирмы какой ни будь личной
    живущий на съёмной квартире,
    точнее –
    в комнате на Мясницкой,
    я и сейчас вспоминаю тот отрешённый взгляд –
    уставший,
    такой безразличный,
    будто я лишний.
    Помню,
    они,
    часто ссорились,
    разъезжались,
    съезжались,
    словом одним –
    подружки.
    А я, уже съехав от туда,
    (в том доме, что на Мясницкой,
    сгорел бар
    «Коко натс»
    и ещё очень долго стоял запах гари).
    у одного, гостил, музыканта,
    давнего друга.
    Затем,
    переехал в «Бицевский парк»,
    (но это уже не важно).
    Через месяца два (точнее не вспомню),
    я встретил соседку Риту
    Спросил у неё о делах,
    о жизни,
    о Саше…
    - «Саша?
    давно не живём мы
    вместе».
    - «Кажется,
    её сбила машина…»

    __________
    Воскресенье.
    А я ни живой,
    ни мёртвый.
    Уплывая, как хруст
    в пластилиновый сумрак,
    пытаюсь вспомнить,
    но имя стёрто.
    Пытаюсь вспомнить,
    как выглядит утро,
    когда не больно,
    когда не страшно
    смотреть в глаза
    умирающей птице.
    Не вспоминаю,
    ведь это выше.
    Не вспоминаю,
    ведь это дальше
    того, что может
    тебе присниться.

    Воскресение.
    Я - ножевой и твёрдый,
    как тонкий хрусталик
    последнего взгляда.
    вспоминаю,
    но имя без вести стёрто.
    Так не должно быть,
    так больно,
    так надо.

    _____________
    ДВАДЦАТЫЙ ОКТЯБРЬ

    Тебе ли помнить
    октябрь,
    «Норд ост»? –
    В углу мерцающий телевизор.
    А мне октябрь тот,
    как в горле кость,
    бессонной ночи тревожный вызов.
    Мне тот октябрь –
    вещмешок потерь,
    надежд,
    оставшихся в ТОЙ казарме
    Я обернулся –
    закрыта дверь
    на ржавых петлях
    замок амбарный
    я обернулся –
    сплошной бетон,
    двадцатилетний,
    волной застывший.
    и в этой смеси увяз ОДОН,
    и мой гвардеец,
    свой срок отбывший.
    Мой снежный барс
    помещён в амбар.
    Его характер
    погашен содой.
    оборотилась в пьяный угар
    тоска о том,
    что пекло два года.
    Такая, правда –
    меняй места!
    Себя почувствуй –
    беспечным?
    вольным?
    Два года
    словно в кости киста.
    Вот, только вырезать
    очень больно.
    Что значит тот
    оголтелый миг
    в моей
    обсыпавшейся воронке?
    Что было время
    беретов косых,
    кирзовых сапог
    на подковках звонких!
    Тебе ли помнить
    октябрь,
    «Норд ост»? –
    В углу мерцающий телевизор.
    А мне октябрь тот,
    как в горле кость…

    _________
    СкОмканный пароход,
    не сломАвший лёд –
    ЛедорУбом,
    вмёрзшим в чужую скалу.
    Знаю,
    под эту кожу
    игла не войдёт!
    Но и тебя
    в этот век пригвоздит к столу –
    сгусток височной боли,
    как передоз.
    Лазером,
    прижигая чернильный след.
    Да,
    только губы
    пыли не сдуют с лет!
    Нежным ладоням
    не избежать заноз.
    Росписью,
    да хотя бы и на стене.
    Прописью –
    целовать, обнимать, всерьёз?
    это всего лишь адрес –
    schast`e.net
    просто, тупой инстинкт,
    перерос в стервоз.
    Что же ты? –
    исковерканная ладья
    Стало быть, заразительна
    «точка net»-а
    Ангел
    расстрелянный солью,
    из пистолета
    маленькой розовой
    девочкой для битья.


















































































































































































































































































  • К нам едет Макаревич!.. (лично меня это больше всего радует)

  • Октябрь в Италии