02.11.2011

Die Zeit



  • Гражданская война

  • Про любовь…

  • Время лечит. Слепая старуха в камее из пожелтевшей кости стягивает края ран с помощью костяной нити и шелковых нитей, ее пальцы дрожат, но стежки ложатся ровно.
    Медленно, неохотно, алая пропасть, остро откликающаяся на малейшее прикосновение покрывается коркой засохшей крови.
    Медленно, неохотно, рана становится шрамом. Зачастую уродливым, иногда болезненно зудящим на дождливую погоду, но бугрящимся шрамом, а не открытой зияющей раной.
    Время лечит. Надо просто ждать.
    Ждать, пока…

    …утихнет буря, улягутся страсти, одни убийцы возьмут кровавую виру с других убийц. Закончится война, растает снег –алое-на-белом- придет весна, расцветут цветы.
    Война жестока, но это война. Те, кто в ней выжил, будут всеми силами охранять мир, потому что видели открытые глаза мертвых, на которые падали капли осеннего дождя. Те, чьи руки в крови по локоть, но кому она не застит глаза – будут охранять мир, потому что не захотят повторения кошмара. Те, чьи души война не искалечила – смогут жить в мире с недавними врагами.
    Пройдет несколько лет и мало кто вспомнит собственную ярость и бешенство зверя внутри – убивать! всех, кто посмел… Схлынет жажда крови, уйдет в небытие безжизненный холод приказов – мы не считаемся с человеческим, у нас есть цель и она должна быть выполнена. Любой ценой.
    Пройдут еще годы и страна, залитая безумием войны, оживет. На пепле костров взойдут цветы, на крови родится урожай и люди перестанут бояться выходить на улицы вечером.

    Ждать, пока…

    …отзвучат голоса тех, чьи тела уже стали пеплом. Не вспоминать, не рвать те стежки, которые старуха-время накладывает на раны. Смириться с тем, что даже в волшебном мире смерть окончательна.
    Смерть не делает различий ни для кого. Любимые, друзья, родные. Ей безразлично.
    И можно сколько угодно заставлять оплакивать кровавыми слезами тех, кто причинил тебе боль. С всепожирающей ненавистью рвать на части чужие тела – почему вы живы, а тот, кто был дорог, умер? Взметнется пламя в душе – ярость, боль, безумие – вспенится кровавая пена на губах виновных. Прогорит до пепла и ветер развеет то, что когда-то звалось душой. Сжечь себя – последним «прощай».
    Мертвенный холод голоса, спокойная уверенность сильного останутся навсегда. А слезы прольют другие – те, кто сохранил в груди живое сердце.
    Память хранит отголоски смеха и прикосновений, старуха- время латает рану, ее усилия остаются тщетными.
    Но и это пройдет.

    Ждать, пока…

    …колотая рана – мизерикорд-в-висок – тоже зарастет. Она самая глубокая, хотя и самая незаметная. Укол спицы, не больше.
    Но именно из-за нее ты будешь часами смотреть в огонь и не видеть там ничего. Обнимать любимую женщину, класть голову ей на колени и застывать так надолго. Вглядываться в серое небо и пытаться понять – почему?
    Ты отдал все. Жизнь, душу, сердце. Ты служил верно. Польза от тебя была несомненна, хотя ты ни разу не слышал похвалы и не удостоился награды. Ты умер один раз и был готов умереть еще раз.
    В конце концов ты отдал самое себя. Все потому, что был тот, ради кого все.
    И он подобрал себе другое оружие. Назвал твоим именем не тебя. Острие клинка оказалось с другим лицом.
    Пусть так. Если оно пришлось по руке – пусть так.
    Тонкие пальцы перебирают твои волосы, пока ты лежишь головой на коленях у прекраснейшей из женщин, ради тебя не пожалевшей души. Не можешь смириться с тем, что снова оказался не нужен. Закрываешь глаза и просишь старуху-время быстрее сшить края раны, из-за которой ты больше всего хочешь стать таким, каков ты есть на самом деле – мертвым.
    Но и это пройдет.
    Горит камин в «Сломанной ветке», чудовище обнимает красавицу, рождественская сказка заканчивается, и что дальше – знает только старуха, вдевающая новую нить в костяную иглу.

    11.10.07






















  • Гражданская война

  • Про любовь…