• Ко Дню Тыквенной Жути

  • о себе любимой!

  •       …Всю зиму жаба, крыса и филин в каморке под самой крышей большого лисьего дома обсуждали проект воздушного шара, на котором они планировали отправиться в путешествие. Шар было решено заказать в мастерской, но они никак не могли договориться, что же должно быть на нем нарисовано. Крыса Грызалинда предлагала расписать шар под сырную голову, Просто Филин – под футбольный мяч, а романтичная жаба Гвендолен хотела цветов и бабочек.
           За этими спорами и прошла зима. Наступила весна, каштан выпустил свечки. Просто Филин часто садился между ними в надежде, что кто-нибудь наконец оценит его величественную фигуру. На берегу пруда выросли замечательные лопухи, под которыми было так славно лежать в гамаке или качаться в качалке. Крыса и жаба прихватили кой-какие вещички и переселились в шалашик во дворе у черного хода, а комнатку под крышей оставили чисто прибранной до осени. Лисы и барсуки не пользовались черным ходом - их гости ходили через парадный, и по вечерам оттуда доносились звон чаш с вином, негромкие звуки кото и сямисэна, чарующий смех лис и баритоны барсуков.
           Как-то вечером жаба спохватилась, что забыла наверху круговые спицы и потрюхала к заднему крыльцу.
       – Прихвати заварки, – крикнула ей Грызалинда. – Вроде бы там еще должен быть бергамотовый чай.
       – Чай – это хорошо, – оживился Филин и покинул каштан. Он приземлился у летней кухоньки и уставился на микроволновку: там что-то неразборчиво виднелось. Похожее на пирог.
    Жаба повозилась наверху и попрыгала вниз.
        – Чаю мало, – сообщила она, пыхтя. – По-моему, его кто-то рассыпал.
    Грызалинда подозрительно уставилась на Филина.
       – А что сразу я? – возмутился Филин. – Я сухой чай не ем. И не рассыпаю.
       – Ну кто-то же его рассыпал? – рассудительно сказала жаба. – Я не сыпала.
       – Пирог-то не перестоит? – стратегически спросил Филин, дамы охнули и побежали к печке. Чай был забыт, и был бы забыт навсегда, если бы через пару дней Грызалинде не понадобился словарь иностранных слов: Филин запутал ее с кроссвордом на слове «фелинология», утверждая, что оно пишется через И: филинология. Она слазила наверх и вернулась озадаченная: кто-то уронил с полочки несколько книг. Ни жаба, ни филин там не были и книг не трогали.
      – Странно, – пробурчала крыса. – Сначала чай, теперь книги… Кто ж это безобразит?
      – Пришельцы зелененькие, – съязвил Филин. – Шпионят. Нарисуйте им пифагоровы штаны. Как символ разумности.
           Тут все стали вспоминать школу, и дело опять было забыто … пока в следующий раз не обнаружилось, что вышитая салфетка на телевизоре лежит криво и перемазана чем-то липким. Тут уж стало непонятно. Проверили: ничего не пропало. Но все же в комнатушке под крышей кто-то бывал.
       – Если бы кто-то входил, мы бы заметили, – сказала жаба. – Мы ж все время тут, у крыльца живем. Не улетели пока.
       – Это шпионы, – решила крыса. – Были б нормальные – пришли бы как положено… А так чего лазить? Это не к добру.
       – Что ж у вас шпионить? – поинтересовался Филин, – рецепт коврижек?
       – А что ты думаешь, – серьезно сказала крыса. – Такие коврижки, как у Гвен, это тебе не фунт изюму. То есть изюм-то там есть, конечно…
    Жаба сбегала в кухню и проверила: растрепанный блокнот был на месте, в плетеной коробке.
       – Что-то я проголодался, – сказал Филин. – Умственное напряжение это очень энергоемкий процесс.
       – Какое-какое напряжение? – переспросила крыса. Жаба опять зашлепала на кухню.
       – Умственное. Надо же рассуждать. Дедуктивно. То есть от общего к частному. Шпионы – они что делают?
       – Шпионят! – отрезала Грызалинда. – Может у нас тут важный объект для пришельцев. Космодром строить будут.
       – Это вряд ли, тут одного лесу пилить и пилить. Есть и поудобнее места. Может, враги какие?
       – А вдруг это муравьи шпионят, – сказала крыса. – Помнишь историю с пряничными домиками, они ж хотели их съесть. А помог как раз пришелец! Трюмпе-Стрюмп с планеты Трихаха.
        – А у тебя есть знакомый пришелец? – заинтересовался Филин. – Зелененький?
       – Былененький, – буркнула крыса. – И не у меня, а у моей племянницы Хаюси. Скорее даже фиолетовый. На блюдце и с пылесосом. Но это не он, его бы мы услышали.
       – Пылесос, что ли, гудит?
       – Нет, он хохочет все время. Хаюся пишет – прямо ухохатывается. Думай дальше, дедуктор.
       – Я бы попросил, – с достоинством сказал Филин. – Хорр-рош-ш-шо…. Шпионы, значит. Надо их выследить! Со стороны лис в комнатку вашу не попасть, там покатая крыша. Только через черный ход и чердак. Где мы, собственно, и сидим. Назначим дежурство, будем следить по ночам!
       – Ну так кому и дежурить ночью, как не тебе, – проворчала крыса. – Я просплю все на свете. А жаба в темноте не видит ничерта.
       – Подежурить-то я могу… – загадочно сказал филин. – Но за это потребую внеочередных кнедликов, три кроссворда и чтобы мне зашили карман на жилетке. Я не могу патрулировать натощак и в непочиненном мундире.
       – Ой, кнедликов я напеку, – засуетилась жаба, – кроссвордов Грызалинда купит, а жилетку я тебе новую отдам! Которую для полета приготовила. Когда мы там еще полетим…
            Стали дежурить. Жаба и крыса – по очереди утром, днем и вечером, а филин таращил глаза в течение двух ночей. В результате недосыпа он уснул днем на карнизе, упал и помял свежепосаженные грядки с укропом, за что и был бит подушкой. Никого постороннего замечено не было, а между тем в комнатке под крышей кто-то опять побывал: книги были переставлены. Дежурства решили прекратить.
       – Надо рассуждать, – сказал филин. – Пойдемте, посмотрим на месте. Осмотр места преступления – первейшее дело. Может, мысли появятся.
           Забравшись в комнатку, они долго осматривали обстановку, но никаких новых мыслей не появилось. Кто-то там бывал, ничего не взял, вот только чай рассыпал да книги попереставил.
       – О, – сказал филин, заметив на полочке ракушки. – Раковины купили?
       – Тю, – протянула крыса. – Это ж я еще зимой. Красивые, купила на полочку поставить.
       – Круто! Говорят, в них море шумит!– вскричал Филин, хватая раковины. – Смотрите, а самая большая ракушка тут чем-то забита…
    Большая розовая раковина в самом деле была затянута внутри сероватой твердой пленкой. Филин попытался тюкнуть в нее клювом.
       – Осторожнее! – взвизгнула раковина. – Вы сломаете мне дверь!
    Филин от неожиданности выронил раковину и уселся на хвост. Да если бы еще на свой, а то на хвост Грызалинды! Она негодующе завопила, Гвендолен разинула рот и опрокинула конфетницу, откуда она черпала энергию для мышления.
       – Кто там? – спросила крыса, вытягивая шею. Крысы умеют становиться то кругленькими, то длиннющими и тонкими – так вот, Грызалинда именно такой длиннющей и стала, заглядывая в раковину вытаращенными черными бусинками.
       – Ну я это, я… – загородка раковины приоткрылась как дверка, и оттуда высунулась голова большой улитки. – Зачем так орать и клювами тюкать? Я, может быть, спал.
       – Улитка! – догадалась жаба.
       – Только она не она, а он… тьфу ты, запутаешься, – проворчала крыса. Она уже пришла в себя. – Если она – то улитка, а если он то как? Улит, что ли?
       – Улиток, с вашего позволения, – ворчливо ответил житель раковины.
       – А что вы тут делаете? – спросила жаба, когда ей удалось захлопнуть рот.
       – Живу я тут! – раздраженно ответил улиток. – Улиток, что ли, не видали? В домике. А еще у меня там внутри палисадник и летняя кухня. С видом на море, естественно.
       – Ну уж это вы загнули, – высказался Филин. – Где ж оно там все помещается? Ракушка-то небольшая совсем.
       – Это снаружи… – загадочно ответил тот. – Внутри совсем другое дело! Жаль, не могу вас пригласить… у меня не убрано, да и сам я в халате. Спал, извините.
    Он в самом деле был в желтеньком халате в розовую крапинку.
       – Как это «другое дело»? – возмутился Филин. – Что за ботва? Внутри больше, чем снаружи, что ли?
       – Точно, точно! – воскликнула жаба. – «Это ведь снаружи!» Я даже стихи знаю: Автор А.Усачев!
    дождик лил как из ведра.
    Я открыл калитку
    и увидел средь двора
    глупую Улитку.

    Говорю ей: – посмотри!
    ты ведь мокнешь в луже...
    а она мне изнутри:
    – это ведь снаружи!

    а внутри меня весна,
    день стоит чудесный, -
    отвечала мне она
    из скорлупки тесной.

    Говорю: – повсюду мрак,
    не спастись от стужи...
    а она в ответ: – пустяк.
    Это ведь снаружи!

    а внутри меня уют:
    расцветают розы,
    птицы дивные поют
    и блестят стрекозы.

    – что ж, сиди сама с собой! -
    я сказал с улыбкой
    и простился со смешной
    глупенькой Улиткой...

    дождь закончился давно,
    солнце – на полмира...
    а внутри меня темно,
    холодно и сыро.

           Филин почесал в затылке и ничего не сказал: в стихах это было весьма убедительно.
       – Что это у него, все глупая, да глупенькая… – проворчал улиток. – Сам-то он хорош. А так все верно – розы, да. В этом году мелкие уродились, варенья мало будет.
       – Варенья? – поразилась жаба. – Из роз?
       – Ну да. Самое лучшее варенье. Без косточек! – похвастался улиток. – Сейчас я вас угощу. Только переоденусь. К чаю нужен сюртук.
       – Подождите, подождите, – спохватилась крыса, в то время как Гвен уже собралась вниз за чайником. – Так это вы тут….
       – Ну я, – сознался он. – Проснулся, хотел чайку треснуть, а заварки-то и нет, и кофе кончился. Пойти за ней так это я к осени доберусь, ну и пошарил у вас в буфетике. Но я верну! А книжки я на место поставил – люблю, знаете, умственное чтение. Сначала я хотел выйти и объясниться как подобает, но потом услышал ваши разговоры про шпионов и был шокирован. Просто шокирован.
    Его голос обиженно дрогнул.
       - Ну а что мы должны бы... - начала было прямодушная Грызалинда.
       – Да пустяки, заварка! Не беспокойтесь, – перебила ее вежливая жаба, чтобы замять неловкость. – Мы вам еще дадим. И кофе тоже. И книжек. А как вас зовут, эээ… мосье улиток? Меня зовут Гвендолен. А это Филин и Грызалинда.
       – Да что ж, как зовут, – пробормотал улиток. – Вы и не справитесь… Трудно, когда родители начитанные. Это очень личное. Моя фамилия Геликс-Снейл, но, раз мы уж подружились, можете называть меня просто старина или дружище. Я демократ. Позвольте, я схожу за вареньем и приведу себя в порядок.
    Он втянулся в раковину и захлопнул дверцу. Жаба пошла ставить чай.
       – А как вас зовут-то все-таки? – крикнула вслед Грызалинда, довольная, что все наконец выяснилось. – Имя-то, имя есть у вас?
       – Есть, есть у меня имя, – донеслось из-за дверцы. – Только оно сложное. Зачем вам трудиться.
       – Ну все-таки, – не отставала настырная крыса. – Попробуйте, может и осилим!
    И из самой глубины раковины они услышали:
       – Джонатан Ливингстон.































































































  • Ко Дню Тыквенной Жути

  • о себе любимой!