• Интеллектуальные беседы :)

  • My Top 100

  • Лежа в больнице я всегда думал о двух вещах: когда меня выпишут и как я сюда попал… А все случилось довольно банально… Конец уроков, школьная спортивная площадка,игра в салочки… перекладина на высоте переносицы между одним из креплений «волны» – знаете, такой снаряд, где нужно перебираться по маленьким турничкамто вверх, то вниз, пока не доберешься от одного конца до другого.

    Меня очень редко кто-то из родителей забирал домой после уроков, настолько редко, что втот день я умудрился даже забыть, что за мной должна прийти мама.

    Интересно, если бы я не успел пригнуться, и перекладина проехалась по моему носу – хуже было бы в итоге или как? Ну, искр из глаз я бы точно не увидел! А тут такая красота – на салюте невсегда такое увидишь, а потом еще и выделенная машина, которая приехала именно за тобой и больше никого в нее не посадят (ну кроме мамы разумеется) да еще и со спец сигналом. Так я первый раз прокатился на скорой.

    Потом было совсем страшное. Меня повезли на… операцию! Заключалась она в простом наклеивании, вырезанного елочкой пластыря, на мой разбитый лоб с последующей обработкой всего этого дела перекисью. Но, по-честному, еще два часа я провел в коридоре больницы, меня не везли в палату. Там лежал какой-то мальчик, не знаю, что сним случилось, но он был подключен к компьютеру и мне были видны непонятные показания его монитора – все говорило о том, что состояние его хоть и тяжелое,но стабильное. Пик-пик-пик, звук приборов отдавался в моем мозгу. Теперь уже сильно болела голова, фигли, все-таки сотрясение…

    В палате нас лежало четверо. Одного из них звали Дима – он был самым здоровым, он умудрился рубануть себя по большому пальцу топором, но, слава богу, сил отрубить его окончательно у него не было. Второго звали Олегом. По рассказам Димы он бежал по большой куче бревен, спасаясь от кровожадной осы, поскользнулся, и упал животом на какую-то  деревяшку, при этом повредив себе селезенку. Имя самого тяжелого я, к сожалению, не помню… Но его история у меня до сих пор стоит, как сейчас, перед глазами: он провожал свою маму взглядом с балкона на шестом этаже, а поскольку был не высоким – встал на табуретку. Кувырнуться в шестого этажа – это просто, он умудрился сломать ногу об балкон пятого этажа, и, о чудо, зацепиться руками за выступ третьего!!! Если бы не это обстоятельство – мне, видимо, не пришлось бы, с ним познакомиться вообще. Когда его хватка ослабла – он плюхнулся спиной на железный бордюр,ограждавший клумбы с цветами от дома. Как после такого люди выживают – для менядо сих пор загадка.

    В первую же ночь мои «сокамерники» решили устроить мне проверку. Под покровом ночи они с ребятами из соседней палаты пытались обмазать мне руки зубной пастой. Спасло меня только то обстоятельство, что спать в незнакомом месте я просто не мог!

    Наверно этобыло неправильно, что Димка с утра проснулся весь перемазанным в пасте, но это была первая и последняя выходка, которую я допустил со своими теперешними друзьями!

    На следующий день очень захотелось есть, но то, чем кормили я почему-то есть не очень мог. Ну, избалованный, ну все такое, но не мог и все тут. Что бы не умереть с голоду – съел кусок хлеба с маслом и понял, что ничего более изысканного я в жизни никогда и не пробовал. Познакомился ближе со своими новыми друзьями. Димка был прирожденным вруном и рассказывал такие невероятные истории, которые с ним якобы случались, но все равно было весело и смешно – лучше уж слушать красивые сказки. Я даже не пытался разоблачить его ложь, хоть ей и было очень далеко до идеала. К Олегу прорвалась мама и кормила его уже четвертым по счету бутером сикрой. Очень было жалко моего безымянного соседа – он с таким грустным взглядом смотрел на все это – очень хотелось сказать маме Олега, что ее сын не один в этой палате, и что нужно накормить всех икрой тоже, или хотя бы самых тяжелобольных!!!

    Позже я узнал,что к моему безымянному другу вообще никто не приходит, потому что у него нет папы, а мама лежит в больнице с кровотечением. Только спустя много лет я понял,что означал этот термин… Димку тоже не жаловали посещениями – пару раз приезжала бабушка и привозила всякую фигню.

    Наконец-то, и настал мой звездный час: мама на третий день приволокла две сумки самых-присамых вкусных продуктов…Как уж она договорилась с сестрами – я не знаю, но оставлять в палате съестное на ночь было категорически запрещено. А в общем холодильнике все вкусности уже к утру испарились бы под предлогом, что это и то запрещено и нельзя!!!

    В нашей палате был шкаф. Такой же был и в соседних палатах тоже, но наш, в отличие отостальных, не был заперт на замок. В этом шкафу была верхняя полка для белья, вкоторую и были погружены все вкусняшки, принесенные моей мамой. Особой ценностью считался арбуз, каждую дольку которого я методично выменивал на кусок хлеба с маслом JЯ накормил всех в своей палате, объявил, что больше никто и никогда не смеет прийти к нам ночью с тюбиком коварной пасты, застыдил (но не при всех) Димку вего вранье и разрешил ему рассказывать свои истории дальше, только более правдоподобнее.

    Олегу становилось лучше. Пришла его мама опять кормить икрой – он сказал, что если всем в нашей палате не достанется хотя бы по одному бутерброду – он есть икру не будет. Желание больного ребенка – закон! Всем оставили по бутерброду, я свой отдал безымянному другу, Димка сожрал свой быстрее, чем что-то успело произойти, Олег заставил маму свой второй бутерброд отдать тоже «тяжелому», иначе больше есть ничего не будет. Радовался в тот момент больше всего я – сам же все придумал и считал это по крайней мере честным!!!

    Выписали Димку, приехала его бабушка и на прощание он всем сознался, что все его выдуманные истории на самом деле никогда не существовали. </span>А к концу второй недели к моему безымянному другу приехала-таки мама. Она так стеснялась посмотреть на кого-либо из нас, новсе равно это был самый счастливый день в его жизни. Он потом всю ночь рассказывал истории, про то, как он любит маму, и как она любит его, и как им все время здорово быть вместе. Эту маленькую радость я навсегда сохранил в своем сердце и очень часто вспоминал потом…

    На место Димки к нам подселили довольно уже взрослого юношу с аппендицитом, который стонал две ночи подряд, а мама Олежки даже принесла ему какие-то специальные таблетки. А мне было уже очень здорово и комфортно среди них всех – моя мама приезжала через день, а продукты все равно не успевали закончиться. Когда меня выписывали Олежка мне оставил свой номер телефона и просил позвонить, а наш «тяжелый» друг уже вовсю шел на поправку.

    Я не помню ни номер больницы, в которой я лежал, ни адреса, по которому она находилась, но твердо уверен лишь в том, что мир вокруг нас самих создам именно нами и чем лучше наши в жизни намерения, тем лучше и чище он будет!!!

     

    PS Моя мама очень долго офигевала от моей просьбы потом сделать мне на завтрак кусок полусухого  хлеба с тонким-притонкимслоем масла. А у Вас? J


  • Интеллектуальные беседы :)

  • My Top 100