Соц сети



  • · · · − − − · · · , или О том, как полезно знать азбуку

  • Про любовь…

  • Контраст между слезливо-сентиментальными балладами и циничными агрессивно-дисгармоничными номерами очень характерен для всего творчества Тома Уэйтса.
    Том Уэйтс - образцово-показательный аутсайдер, донельзя живописный и колоритный бродяга шоу-бизнеса, изгой, алкоголик и уличный сумасшедший. Он любимец немецких журналистов, пишущих о культуре, для них Том Уэйтс - бомж американской индустрии развлечений, шоумэн антикультуры, поэт в рваных штанах и стёртых ботинках, мудрец из подворотни. Том Уэйтс - это акустический аналог Чарльза Буковски.
    Музыка Тома Уэйтса звучит очень грубо, очень материально, даже можно сказать шершаво. Кажется, что он находится близко-близко от тебя, Уэйтс не столько поёт, сколько царапает своей щетиной тебе ухо. Как он добивается такого саунда, который прямо-таки хочется потрогать руками?
    «Иногда я записываю восемь версий одной песни, - говорит он. - В стиле ча-ча-ча, просто рассказ под музыку, маленькую кубинскую штучку... то запишем её в студии, то запишем её под открытым небом. Я очень люблю шершавые документы сырой музыки. В Библиотеке конгресса есть записи детей, прыгающих через верёвку и поющих какую-то песенку. Когда дети видят, что кто-то их записывает, они смущаются: «Ой, для чего это вы это пишите?». Мне нравится, когда вы наклеиваете на свой холодильник какую-то бумажку, а кто-то берёт и публикует её. Мне нравится такое состояние песни, когда она грубая и сырая, когда она полуслучайно обнаружена, когда она совершенно неразвита и может дальше двигаться в пяти различных направлениях».
    Том Уэйтс - известный мастер странно записанной музыки и странных музыкальных инструментов. Он использует самые неожиданные звуки. Он любит рассказывать историю, что во время записи альбома «Swordfishtrombone» (1983), кто-то протащил по студии стул с металлическими ножками, просто чтобы убрать его с дороги. Уэйтс замер и сказал: «Это потрясающе. Сделай это ещё раз, только богато по звуку, очень осторожно и много раз подряд, пожалуйста».
    «Этот звук напоминал скрип тормозов огромного городского автобуса, - вспоминает музыкант, - Я действительно люблю звуки, которые находятся за пределами того, что считается традиционными инструментами и приемлемыми звуками. Я люблю всё это».
    Весьма показательно первое сильное музыкальное переживание Тома Уэйтса. Когда ему было 16-17 лет, его приятель - водитель скорой помощи - подарил ему стетоскоп. Том занимался тем, что, сидя в полной темноте, слушал звук своей гитары, прижимаясь к ней стетоскопом. «Это было самое начало моего слушания музыки с очень близкого расстояния, разглядывание волос на музыке, - говорит он. - Большинство блюзовых музыкантов любили грубую фактуру звука своих грампластинок. И шум, песок и искажения, которые возникли из-за прошедшего времени и несовершенства тогдашней записи, стали частью очарования этой музыки. Я точно такой же. Я люблю звук, который пытается дотянуться до меня издалека. Я чувствую куда больший контакт с такой музыкой. Я чувствую себя вовлечённым, как будто бы я верчу ручку коротковолнового радиоприёмника, пытаясь очистить звук».
    Биографию Тома Уэйтса можно разделить на две части: условно говоря - до 80-го ода и после. В 70-ых он распевал длинные истории из жизни простых - и, как правило, не очень счастливых американцев, - перебирая клавиши пианино. Продюсеры снабжали его песни изрядным количеством струнных инструментов. Том Уэйтс со своими песнями смотрелся, прямо скажем, странно. Он явно был близок по духу к хиппи, но в начале 70-ых хиппи выбрали саунд Led Zeppelin, а Том Уэйтс сдвинулся в эпоху ранних битников - предшественников хиппи, его тексты явно напоминали продукцию Джека Керуака.
    В конце 70-ых вошли в моду диско и панк-рок, а Том Уэйтс по-прежнему являл себя публике в виде сомнительного гибрида, объединившего в себе восточного акына, русского писателя - мастера критического реализма и задушевного эстрадного волшебника в духе Фрэнка Синатры. Всё это было салонной музыкой для изгоев и отверженных. Критики до сих пор усматривают в Томе Уэйтсе 70-ых явную параллель к раннему Брюсу Спрингстину.
    В 1979-ом Том Уэйтс женился на поэтессе Кэтлин Брэннен, и для него началась совершенно другая жизнь. Кэтлин, очень неплохо разбиравшаяся в музыке, заводила ему пластинки Einstürzende Neubauten, Ника Кэйва и Эрика Сати. Кэтлин уговорила мужа отказаться от услуг профессиональных продюсеров и самому взяться за саунд. Подала Кэтлин и идею, что саунд - это такой же персонаж песни, как и её лирический герой.
    Пластинки, которые Том Уэйтс покупает, он никогда не слушает сразу. Иногда он их зарывает в саду и выкапывает лишь через год. «На пластинки очень часто влияет то время, когда они записаны, - уверяет он. - Музыка же требует дистанции». «Вот, посмотри кругом, на всех, кто бегает вокруг тебя, - продолжает он. - Ведь это факт, что при одной эякуляции выбрасывается сорок тысяч миллионов сперматозоидов. Поэтому те, кто находятся вокруг нас - это победители, это те, кто выиграл трудный забег с очень большим количеством конкурентов. И это самые лучшие? Я с большим трудом могу в это поверить».
    «А знаешь ли ты, сколько слёз влезает в чайную ложку? 127. Я подсчитал, когда находился в депрессии. Мне стало любопытно и я подумал, что это своего рода художественный проект. Мне хотелось куда-то двигаться, а не просто плакать. Поэтому я стал плакать в ложку и считать капли. 127. Обязательно запиши себе на память. 127».













  • · · · − − − · · · , или О том, как полезно знать азбуку

  • Про любовь…