• Отчет по рекламному туру с 18.12 по 23.12.2006г. в Астрию.

  • Майская прогулка

  • 26.01.2008.

    Очередной бум: почти все стали интересоваться своей родословной. А главное, связи находят то в дворянской, то в княжеской, а то и вообще – в царской династии. Дай, думаю, и я поинтересуюсь! Вдруг в жилах-то кровь голубая?!
    Поинтересовалась. Ку! Из крепостных мы! И то, только до первого «пра» докопалась, а дальше следы предков в истории затерялись бесследно, хотя в стороне от событий мои не стояли – всегда на передовой, но в массовке.
    Так вот, во времена оные калужский помещик подарил помещику в Тверской губернии пять семей крепостных крестьян, которые потом имели на всех одну фамилию – Калужские.
    А дальше – типичная жизнь людей моего сословия: в гражданскую войну погибли родители моего отца, оставили трех сирот. Заботу о них взяла на себя церковь – отца определили в мальчики в семью сапожника, 2-х сестер в няньки в зажиточные семьи. Церковь спрашивала за сирот с воспитателей. К 18 годам отец стал мастером, построил дом, женился, справил сестрам приданое, выдал их замуж. Со стороны матери – ужасающая беднота. После гражданской бабушка осталась одна с пятью детьми. Все девки. Спасибо, красивые и работящие, женихи быстро их расхватали.
    Дальше – колхоз. Отец – председатель. Такой, какого М.Ульянов сыграл в фильме. Со своего двора и корову, и лошадку свел. Вот уж где маме досталось! Дом полностью на ней – мы с сестрой, гуси, куры и т.д. В колхозе же она должна быть лучшей работницей и примером для остальных.
    Потом – война с финнами, отца сразу мобилизовали в армию. Дальше Ленинградский фронт, Отечественная до полной победы, с запада через Москву без остановки на Дальний Восток. Вернулся с фронта через 8 лет. Застал нас в полнейшей нищете, в недостроенном доме, одеться было не во что, а сестра уже училась в 8 классе.
    Дальше работа, работа, и только работа. После той нищеты, из которой удалось вырваться, отец очень боялся остаться без средств и, отказывая себе в самом необходимом, откладывал деньги на сберкнижку. Я рада, что он не дожил до того момента, когда сбережения накрылись. Мы с сестрой получили их в наследство, и уже нас грабануло государство. Дочиста. Обидно, конечно, хорошо, хоть деньги – не самое главное в нашей жизни.
    Сестра – инженер-литейщик, муж у нее персональный пенсионер союзного значения, а теперь – РФ, два сына тоже металлурги. Один был ранен в Афганистане, второй служил тоже далеко от дома, в Нукусе. О них снимали фильм.
    Мой сын тоже от армии не косил. Всего два года призывали студентов из ВУЗов в армию. Мы успели. Отучившись 2 курса в МГУ, служил на Дальнем Востоке. С рождаемостью тоже успели до государственных поощрений: у сына три дочки, у дочки 2 мальчика. Уже почти все школьники. Нормально!
    В общем, свои гражданские обязанности мы выполняем честно – и на государственный заем подписывались по верхнему пределу, и на субботники ходили регулярно, и работали честно. А случаев, когда мы не могли воспользоваться привилегиями и поощрениями – предостаточно, целый список.
    Я даже пожалела, что занялась анализом своей родословной. Получилось, что во все обозримые времена каждое правительство контролировало, чтобы мы неукоснительно выполняли свои обязанности и – никогда! – не пользовались своими правами. Попутно заметила, что не всегда чиновники были медлительны.
    Вот – свежий пример с валокордином. То, что по рецептам должны отпускаться все лекарства – правильно. То, что сейчас это невозможно (огромные очереди в поликлиниках), стоило знать. Ситуация с валокордином разрешилась. Но тревога у людей осталась. Что еще может взбрести в голову чиновникам от медицины?
    И сразу вспомнила, что когда у людей было дело и перспективы на будущее, наркоманов было мало, и кодеин отпускали без рецептов, по ничтожной цене.
    Или еще случай вспомнился. В умирающей деревне мы купили домик, и в 70-х летом семья отдыхала там. Молодежи там уже не было, а старики еще работали. Так вот, у соседей, где жена уже не работала, а дед Егор только оформил пенсию, через день после оформления документов, на коне верхом прискакала бригадирша из соседней деревни и привезла бумагу, где запрещалось использовать 15 соток огорода. Дело в том, что работающие могла рассчитывать на 40 соток огорода, пенсионеры – на 25. Формально это правильно, наверное. Но уже не обрабатывались поля, разрушался коровник, и эта земля не использовалась колхозом, заросла бурьяном. Но картошку сажать старикам там уже не разрешили. А какая жизнь у них была тяжелая! Он – фронтовик, воевал, единственный печник в округе, труженик (попивал, правда). Она жилы в колхозе рвала, окопы подо Ржевом копала, лес в войну валила…
    Так что ежели «давить и не пущать», так тут представители власти на высоте и работают очень оперативно. Я думаю, многие на себе это испытали. Именно из-за таких действий властей люди и не ждут ничего хорошего, и даже самым распрекрасным лозунгам не очень-то верят.
    Вот и сейчас – день Высоцкого. Хорошо все, его помнят, любят. Ему только 70! Но оценили бы при жизни, поберегли, может, он и сейчас был бы жив!.. К сожалению, эти цветы запоздалые.

    … А свет в конце тоннеля забрезжил! Из соседнего города, с завода за высококлассным фрезеровщиком машину присылают, на работу возят! И оклад ничего – 60 тысяч. Лед все-таки тронулся, господа.

















  • Отчет по рекламному туру с 18.12 по 23.12.2006г. в Астрию.

  • Майская прогулка