Соц сети



  • Obluda, ktera nema sve jmeno. Монстр, у которого не было имени

  • ЕЙ БЫЛО 17(((

  •     Вот хороша, стройна, загорела,
        Идет мимо девушка из Ипанемы.
        В ритме самбы,
        Плавно качаясь, идет...

        Но...   Отчего я печален?
        О...   Я хочу ей признаться...
        Да!..   Должен я ей открыться...
        Но не смотрит она на меня,
        Лишь на море все смотрит она...

    О...   Я хочу ей признаться...
        Да!..   Должен я ей открыться 

    Так девушка из Ипанемы смотрела на море в шестьдесят третьем году. И сейчас,
    в восемьдесят втором, девушка из Ипанемы смотрит на море точно так же.
    Старше она не стала. Запечатанная в свой образ, плывет себе тихонько по морю
    времени... А может, и стала старше - и тогда ей должно быть уже под сорок. И
    пусть с этим кто-то не согласится, но она уже, наверное, не такая стройная и
    не такая загорелая, как тогда. У нее трое детей, а от солнца только кожа
    болит. Может, она еще вполне хороша собой, но ведь не молода, как двадцать
    лет назад - что говорить...
    Но уж на пластинке она точно старше не стала. Вот она, в бархате
    тенор-саксофона Стэна Гетца - всегда шестнадцатилетняя, нежная и стройная
    девушка из Ипанемы. Я включаю проигрыватель, опускаю иглу - и сразу
    появляется ее фигурка.
    Всякий раз, слушая эту песню, я вспоминаю школьный коридор. Темный, немного
    сырой коридор моей школы. Высокий потолок отзывается эхом, когда шагаешь по
    бетонному полу. Несколько окон выходят на север, но к ним вплотную
    подступают горы, и поэтому в коридоре всегда темно. Темно - и тихо, как в
    склепе. По крайней мере, в моей памяти этот коридор сохранился до ужаса
    тихим.
    А почему так получилось, что я всегда вспоминаю школьный коридор, услышав
    "Девушку из Ипанемы" - мне и самому не очень понятно. Ведь никакой связи
    нет. Что это, интересно, за камушки кидает девушка из Ипанемы 63-го года в
    колодец моей памяти?
    Школьный коридор, в свою очередь, вызывает у меня в памяти овощной салат.
    Огурцы, помидоры, листья салата, стручковый перец, спаржа, нарезанный
    кружочками репчатый лук - и все полито розовым соусом "Тысяча островов".
    Это, конечно, не означает, что в конце школьного коридора у нас торговали
    салатами. Коридор заканчивался дверью, а за ней в двадцати пяти метрах
    находился неказистый бассейн.
    Так почему же школьный коридор напоминает мне овощной салат? Здесь тоже,
    если подумать, связи никакой.
    А овощной салат напоминает мне девочку, с которой я когда-то был немножко
    знаком.
    Хотя эта ассоциация как раз вполне объяснима. Она вечно ела одни овощные
    салаты.
    - У тебя уже, хрум-хрум, задание по-английскому, хрум-хрум, сделано?
    - Хрум-хрум, нет еще. Хрум-хрум, еще немного, хрум-хрум-хрум, осталось.
    Я тоже был большим любителем овощей, так что мы с ней уплетали их на пару. У
    нее были своеобразные убеждения: она свято верила, что если соблюдать
    сбалансированную овощную диету, то все в жизни будет идти отлично. Если же и
    все человечество перейдет на овощи, то воцарится добро и красота, а мир
    переполнится здоровьем и любовью. Прямо "Земляничные поляны" какие-то...

    "Давным-давно, - пишет один философ, - была эпоха, когда между материей и
    памятью пролегала метафизическая бездна."
    Девушка из Ипанемы Шестьдесят Три / Восемьдесят Два продолжает беззвучно
    идти по метафизическому жаркому пляжу. Пляж очень длинный, на него набегают
    спокойные белые волны. Ветра совсем нет, горизонт чист. Пахнет морем.
    Нещадно жарит солнце.
    Я валяюсь под пляжным зонтиком; из ящика со льдом достаю и открываю банку
    пива. Сколько я их уже выпил? Пять? Шесть? А, черт с ним. Сколько ни пей,
    все выходит с потом.
    А она все идет себе. Бикини простенькой расцветки в обтяжку на загорелом
    стройном теле.
    - Привет, - окликаю я ее.
    - Добрый день, - говорит она.
    - Пива выпьешь? - приглашаю я.
    - Давай! - соглашается она.
    И мы вместе пьем пиво под пляжным зонтиком.
    - Кстати, - говорю я, - кажется, я тебя уже встречал здесь - в шестьдесят
    третьем году. И место то же, и время суток...
    - Ничего себе... Так давно?
    - Ну да...
    Она залпом отпивает половину, и смотрит в банку через дырочку.
    - Может, и встречал... В шестьдесят третьем году, говоришь? Хм, в шестьдесят
    третьем... Могли и встретиться.
    - Ты совсем не меняешься, да?
    - Так я же метафизическая девушка.
    - А тогда ты на меня совсем внимания не обращала. Только и глядела, что на
    море...
    - Все может быть, - говорит она. И смеется: - Слушай, а можно еще пива?
    - Да конечно, - говорю я и открываю ей банку. - А ты что же: так с тех пор и
    идешь по пляжу?
    - Ну да.
    - И подошвам не горячо?
    - Нисколько. У меня очень метафизические подошвы. Хочешь посмотреть?
    - Давай.
    Она вытягивает стройные ноги и показывает мне свои подошвы. Великолепные
    метафизические подошвы. Я легонько касаюсь их пальцами. И не горячие, и не
    холодные. Я трогаю их - и раздается еле слышный шум волн. И даже шум этот -
    очень метафизический.
    Мы пьем с ней пиво, больше ни слова не говоря. Солнце даже не шелохнется.
    Время стоит на месте. Ощущения затянутого в зазеркалье.
    - Когда я думаю о тебе, все время вспоминаю школьный коридор, - говорю я. -
    С чего бы это?
    - Суть человека - в его сложности, - говорит она. - Предметом науки о
    человеке является не объект, а находящийся внутри тела субъект.
    - Хм-м, - говорю я.
    - В общем, ты живи себе. Живи, живи, живи - и все. А я просто - девушка с
    метафизическими подошвами.
    С этими словами Девушка из Ипанемы Шестьдесят Три / Восемьдесят Два
    стряхивает с коленей приставший песок и поднимается.
    - Спасибо за пиво.
    - Пожалуйста.

    Бывает, я натыкаюсь на нее в вагоне метро. Тогда она посылает мне улыбку,
    словно говоря: "Спасибо, что угостил тогда". Мы не обменялись с ней ни
    словечком с тех пор - но мне кажется, наши души как-то связаны. Чем они
    связаны, где находится этот узел - мне не понять. Наверняка в каком-то
    загадочном месте, в каком-то далеком мире. В этом же узле переплелись и
    школьный коридор, и овощной салат, и девочка-вегетарианка с ее земляничными
    полянами... Чем больше так думаешь - тем чаще воспринимаешь вещи с какой-то
    ностальгической теплотой. А ведь где-то должен быть и узел, связывающий меня
    с самим собой! И даст Бог, когда-нибудь я обязательно попаду в тот далекий
    мир, в то загадочное место - и встречу там самого себя. Если возможно -
    хотелось бы, чтобы в том месте было тепло. А если там будет еще и несколько
    банок пива, то большего и желать нельзя. Там я превращусь в Того-Кто-Я-Есть,
    а Тот-Кто-Я-Есть превратится в меня. Между нами не останется ни щелочки.
    Где-то обязательно должно быть такое замечательное место.

    А Девушка из Ипанемы Шестьдесят Три / Восемьдесят Два и сейчас идет по
    жаркому пляжу. Так и будет идти - пока я не заиграю до дыр последнюю
    пластинку...

     Харуки Мураками  

    .




















































































































  • Obluda, ktera nema sve jmeno. Монстр, у которого не было имени

  • ЕЙ БЫЛО 17(((