• Безымянный 271598

  • Интеллектуальные беседы :)

  • Летом 2005-го, убираясь у Никиты в комнате, я обнаружил его дневник. Поняв, что это, я положил тетрадь на место. Дневник – это глубоко личное, и я не мог позволить себе подглядывать. Только после его смерти я вновь взял эту тетрадь. Меня поразило в его дневнике буквально все. Это был даже не дневник, скорее он походил на сборник коротких рассказов, некоторые из них были в форме диалогов с самим собой. Первые записи появились в декабре 2001 года – пять последних лет его жизни. Нам казалось, что, зная его увлечения и интересы, слабости и привычки, мы знаем о нем почти все. Но при всей его открытости самое его сокровенное было недоступно для нас.

    Именно на те годы, которые охватывают дневниковые записи, приходятся самые значительные события в его жизни. Но поразительно –  в дневнике обо всем этом нет ни слова. В нем только грусть – влюбленности, разочарования, иногда непонимание, огорчения от не верно высказанного и, потому, не правильно понятого, тяжелейшие периоды неразделенности, сомнения в правильности совершенных поступков. Это пять лет его взрослой жизни. Всего пять лет. Сколько всего пережито! Выпускной класс в школе, занятия на подготовительных курсах на ВМК МГУ, февральская олимпиада на физфаке, мартовская в Баумановском институте, апрельская на ВМК, недовольство собой, связанное с провалами на олимпиадах в МГУ, выпускные экзамены в школе, наконец, вступительные экзамены и радость от зачисления на факультет, на который он мечтал попасть с двенадцати лет. А учеба в университете – жуткая нагрузка на первых курсах, «неуды» на экзаменах, пересдачи, боязнь отчисления, радость от того, что, несмотря на все трудности с учебой, принят на лучшую кафедру факультета. Четвертый курс, все самое страшное позади – огромная радость от работы на кафедре, участие в проекте НИГМА. Только самые близкие люди знают, что он отдал этому проекту последние полгода своей короткой жизни. Он страшно торопился, словно предчувствуя, что не успеет.

    Но ничего этого в дневнике нет. Словно две жизни. Первая  – бурлящая, со всеми ее тревогами, надеждами и радостями, в общем - то счастливая. Для второй он оставил только грусть. Ни одного имени, ни слова осуждения в адрес безымянных собеседников. Только недовольство собой и своими поступками. И грусть, грусть, переходящая порой в отчаяние. Как же он скрывал все это, если мы не почувствовали в нем всей этой трагедии молодости.


  • Безымянный 271598

  • Интеллектуальные беседы :)