• Против течения

  • Говорят дети :)

  • Ницше в предисловии к "Человеческому, слишком человеческому" прекрасно описал, по-моему, эпоху юности как великий разрыв. 

    Можно предположить, что душа, в которой некогда
    должен совершенно созреть и налиться сладостью тип «свободного ума», испытала,
    как решающее событие своей жизни, великий разрыв и что до этого она
    была тем более связанной душой и казалась навсегда прикованной к своему углу и
    столбу. Что вяжет крепче всего? Какие путы почти неразрывны? У людей высокой и
    избранной породы то будут обязанности — благоговение, которое присуще юности,
    робость и нежность ко всему издревле почитаемому и достойному, благодарность
    почве, из которой они выросли, руке, которая их вела, святилищу, в котором они
    научились поклоняться; их высшие мгновения будут сами крепче всего связывать и
    дольше всего обязывать их. Великий разрыв приходит для таких связанных людей
    внезапно, как подземный толчок: юная душа сразу сотрясается, отрывается,
    вырывается — она сама не понимает, что с ней происходит. Ее влечет и гонит
    что-то, точно приказание; в ней просыпается желание и стремление уйти, все равно
    куда, во что бы то ни стало; горячее опасное любопытство по неоткрытому миру
    пламенеет и пылает во всех ее чувствах. «Лучше умереть, чем жить здесь»
    — так звучит повелительный голос и соблазн; и это «здесь», это «дома» есть все,
    что она любила доселе! Внезапный ужас и подозрение против того, что она любила,
    молния презрения к тому, что звалось ее «обязанностью», бунтующий, произвольный,
    вулканически пробивающийся порыв к странствию, чужбине, отчуждению, охлаждению,
    отрезвлению, оледенению, ненависть к любви, быть может, святотатственный выпад и
    взгляд назад, туда, где она доселе поклонялась и любила, быть может,
    пыл стыда перед тем, что она только что делала, и вместе с тем восторженная
    радость, что она это делала, упоенное внутреннее радостное содрогание,
    в котором сказывается победа — победа? над чем? над кем? загадочная, чреватая
    вопросами и возбуждающая вопросы победа, но все же первая победа —
    такие опасности и боли принадлежат к истории великого разрыва. Это есть вместе с
    тем болезнь, которая может разрушить человека — этот первый взрыв силы и воли к
    самоопределению, самоустановлению ценностей, эта воля к свободной воле;
    и какая печать болезненности лежит на диких попытках и странностях, посредством
    которых освобожденный, развязавшийся стремится теперь доказать себе свою власть
    над вещами! Он блуждает, полный жестокости и неудовлетворенных вожделений; все,
    чем он овладевает, должно нести возмездие за опасное напряжение его гордости; он
    разрывает все, что возбуждает его. Со злобным смехом он опрокидывает все, что
    находит скрытым, защищенным какой-либо стыдливостью; он хочет испытать, каковы
    все эти вещи, если их опрокинуть. Из произвола и любви к произволу он,
    быть может, дарует теперь свою благосклонность тому, что прежде стояло на плохом
    счету, — и с любопытством и желанием испытывать проникает к самому запретному. В
    глубине его блужданий и исканий — ибо он бредет беспокойно и бесцельно, как в
    пустыне, — стоит знак вопроса, ставимый все более опасным любопытством. «Нельзя
    ли перевернуть все ценности? И, может быть, добро есть зло? А Бог — выдумка и
    ухищрение дьявола? И, может быть, в последней своей основе все ложно? И если мы
    обмануты, то не мы ли, в силу того же самого, и обманщики? И не должны
    ли мы быть обманщиками?» — такие мысли отвращают и совращают его все дальше и
    дальше в сторону. Одиночество окружает и оцепляет его, становится все грознее,
    удушливей, томительней, эта ужасная богиня и mater saeva cupidinum — но кто еще
    знает нынче, что такое одиночество?..
















































  • Против течения

  • Говорят дети :)