• О внутреннем диалоге

  • Николай Бердяев Великий Инквизитор

  • Мир в представлении современного человека потерял плотность, объем и незыблемость. В прежние века мир был слишком велик, соседний город, волость или графство - уже поездка, другая страна - и вовсе путешествие. Окружающее было создано Господом из земли, дерева и камня, а все это вещи очень конкретные. Скажем, корабль из дерева - это ведь очень большая и весьма основательная штука - шпангоуты в обхват человека, доски толщиной в руку. Земля под ногами - твердь, и копая ее, можно было в лучшем случае выкопать большую яму, - на большой мир это не производило ни малейшего впечатления. Все, что сложнее деревянных грабель, нужно было еще помучиться выковать вручную. Жизнь человеческая не была длиннее нашей, но вот события в ней были более могучими, на долю человека вполне хватало. Построить замок? Двадцать лет. Вырастить плодовитый виноградник? Полжизни, а то и умереть, передав эстафету старшему сыну. Объехать полмира? На то были специальные люди - моряки, а они, всякому известно, народ не того, не нашенский, что с них взять.
    Теперешний мир суматошный, ненадежный и плоский. Бог его знает, почему он сейчас представился мне плоским - может, оттого, что впечатления и воспоминания вконец обленились. Кто же придумал это, что плохонькая фотография может лучше хорошей памяти? Оттого и пространство заполнено плохонькими фотографиями и нестоящими даже упоминания видеороликами, объемы жестких дисков год от года растут, и заполняются разноцветным мусором, отбросами, свалкой, - да только весь он плоский, и воспоминания оттого тоже полиэтиленовые.
    Может, дело в радио, телевизоре, новостях? Никакого спокойствия, никакого спасения от них, и никакой в них надежды. Что за гад придумал, что новости должны быть плохими? При пожаре погибло три человека, сорок семей без крова, купите зубную пасту. В горах перевернулся автобус, старики в деревне голодают, суперцены в электронном маркете. Мерцание и блики, и ухватиться не за что.
    Куда бежать, куда деваться? Да и вообще, почему и для чего эта потребность бежать, ведь в прежние времена бежали только, если война подошла, или феодал совсем озверел, или чума, или иная беда. В противном случае мужчина шел размеренно, спокойно, разговаривал с вековым деревом, с землей, и наконец останавливался: вот, теперь здесь моя земля. Здесь я срублю дом и здесь вырастут мои дети. А сейчас забег превратился в бег, без начала и конца, а нет конца - нет и приза за шелковой ленточкой.
    Я хочу оставаться с теми, кто еще ходит пешком, не бежит вслед за пылящим по проселку разбитым грузовиком, увозящим скорбные пожитки из скорбного прошлого в скорбное же будущее, но и не тешит себя злословием за неимением грузовика. Просто я начал понимать, что человек создан для того, чтобы быть где-то, а грузовик - лишь для того чтобы ехать откуда-то и куда-то. У него нет массы покоя, нет родственников, нет корней, нет своей земли. Если человек подчинится силе грузовика - тогда беда.
    Грузовик современной безутешной жизни - как летучий голландец без порта приписки, он не знает покоя и никогда не может остановиться, ибо это противно его природе. Ведь грузовик на приколе - это жалкое зрелище, три тонны безнадежного ржавеющего железа, в выбитой фаре свила гнездо пичужка, под откинутым капотом на занесенной ветром земле проклюнулись сорняки. "Летучий голландец", обездвиженный якорем, на стоянке - что может быть ничтожней? утлые снасти, ветхие обвисшие полотнища, тлен, нищета и мерзость, тьфу! И никакого страха, никакого ему почета и уважения.
    Так и современный мир - если он остановится насовсем - что ценного от него останется? Может, хоть наши дети отломают от него ржавые железные обручи и с радостными криками погонят по пыльной дороге?








  • О внутреннем диалоге

  • Николай Бердяев Великий Инквизитор