Соц сети



  • С. Сеничев “Лёлита”: смыслы и игры романа-притчи

  • Ворон. Продолжение.

  • Первая часть романа представляет собой странное введение в авторский замысел: изложение от лица г-на Г--ва впоследствии будет неоднократно нарушено, его указания на поворотные точки характеров и сюжета окажутся не столь уж важными, детали биографии Петра Степановича, Варвары Петровны и других не существенны. Так например, мы узнаем, что Шатов родился крепостным Варвары Петровны, был ею обласкан, но не сохранил должной, по ее мнению, благодарности и к описываемому моменту не пользуется ее расположением. Сын Верховенского упоминается в первой части лишь вскользь: родившись от первого брака П.С., он был отдан на воспитание "каким-то теткам", в какой-то глуши. Рассказчик, по всей видимости, не имеет никаких сведений о его становлении, связь его с отцом не вызывает внимания читателя только потому, что ей не уделяется в первой части и десяти строк. То же самое можно сказать и о Николае Ставрогине: его взаимоотношения с матерью (и уж, тем более, с отцом, о котором (единственное, что можно узнать, это его смерть в чине генерал-лейтенанта по пути в действующую армию в Крым) описаны довольно скупо. Сведения, поступающее о нем из Петербурга, скорее оттеняют реакцию на них Варвары Петровны, чем дают какое-либо представление о "принце Гарри"..Вообще, до его первого приезда в город, образ Николая Ставрогина вряд ли задерживает самостоятельное внимание читателя.
    Читатель, таким образом, должен увериться, что

    1. рассказчик обладает только той информацией, которая доступна ему в городе и в Скворешниках и только от тех лиц, с которыми он водит там знакомства.
    2. повествование будет иметьостросюжетную линию, которая ждет читателя впоследствии и что введение (так и названа первая часть) призвана лишь приоткрыть занавес над характерами будущих героев.

    К удивлению читателя, не происходит ни того, ни другого.Ничто не предвещает последующих театральных массовок с полным составом героев на сцене. И Петр Верховенский, и Николай Ставрогин будут представлены "выходными ариями" только через восприятие рассказчика. Их появление в городе ничем не подготовлено, их характеры туманны и даже кажутся второстепенными для изложения, во всяком случае, именно этого эффекта, видимо, и добивается Достоевский первой частью.Перед нами панорама отношений взбалмошной,  богатой помещицы и ее приживальщика, которая сама по себе, не сулит никакой драмы, но занимает около ста страниц повествования.
    Зачем понадобилось Достоевскому это совершенно неоправданноe введение с уймой деталей, с реминисценциями то из Фаута, то из Фальстафа, будто зовущее куда-то, как неторопливое интермеццо, которое играют до поднятия занавеса, но затянув на полчаса?
    Мы, однако, имеем возможность узнать Шатове .Ему оказывается 26-27 лет, поездка в Европу и скоротечная связь с женой изменили его прежние убеждения...
    Собственно роман начинается с приезда в город Дроздовых. К этому моменту читателя уже не может удивить предприимчивость Варвары Петровны, она вместе с Петром Степановичем выступают главными героями повествования. Взяв первоначальный замысел, Достоевский пока не хочет отступаться от него. Роль Даши-невесты хорошо подходит лишь для еще большего усиления деспотичности характера Ставрогиной.
    Но вот и первая сцена, где замысел мешает Достоевскому: театральное собрание героев в доме Варвары Петровны, куда как по плохому сценарию, входят и выходят действующие лица. Те же и Николай Всеволодович. Подготовленный предыдущей структурой романа, читатель не ожидает, что рассказчик (г-н Г--в) переключит внимание своих хроник с прежних главных героев на прибывших. (Да и откуда же ему их знать?) Достоевский продолжает в том же ритме: пощечина, несколько замечаний о Лебядкине, обморок Лизы, появление Верховенского-сына проходят жизнеописательным порядком, но героев уже слишком много, за всеми не уследишь из массовки, как ни старается Г--в. Он начинает мешать Достоевскому.Перед нами четыре линии: сватовство Степана Трофимовича, с одной стороны, будто бы себя уже исчерпало, введя на сцену Дашу Шатову, но читатель ждет именно от одного из них дальнейшего продолжения (и интересно было бы повернуть в эту сторону, если вспомнить смиренность Даши и всю предыдущую подготовку образа Степана Трофимовича). Вторая, только завязывающаяся, линия Лизы: было уже обмолвлено о ее разладе со Ставрогимым в Швейцарии, образ Маврикия Николаевича и ее мамаши сулят дальнейшую разработку в отдельную линию романа. Николай Ставрогин, в этом уже не остается сомнений, выведен на сцену для еще одного поворота в романе. И наконец, Петр Верховенский, уже успевший заявить о себе. 
    Напускная мемуарность романа, его неторопливость до сих пор, не успевают за всеми обозначившимися линиями. Роман должен изменить темп, но ведь не введением ли рассказчика от первого лица этот темп был так замедлем с самого начала. Как в пьесе, отдельными сценами можно развивать структуру и дальше, в отдельных сценах рассказчику надо участвовать самому, другие могут быть им воссозданы по рассказам других героев. Но для чего делать из романа пьесу? С этим вопросом и прступаем мы к второй части романа. 








  • С. Сеничев “Лёлита”: смыслы и игры романа-притчи

  • Ворон. Продолжение.