Соц сети



  • Николай Бердяев Великий Инквизитор

  • Чёрная роза для мадемуазель в купе первого класса

  • Вторая книга Арнхильд Лаувенг "Бесполезен как роза" продолжает тему выздоровления от психической болезни.
    Автор рассказывает о том времени, когда она сама была больна, о своих мыслях, надеждах, переживаниях.
    Также  автор пишет и о своей профессиональной деятельности психолога, времени когда она стала здорова.
    В книге очень много рассуждений на тему отношения к больным людям во время их болезни со стороны лечащего персонала, других людей и об отношении окружающих к людям когда-то перенесших болезнь, но теперь здоровых.
    Арнхильд пишет о предубеждениях царящих в обществе относительно выздоровевших, но когда-то болевших психическими болезнями людей.
    "Бесполезен как роза" - это опыт человека справившегося со своей болезнью, понявшего зачем она была нужна и какие задачи ставила перед ней.
    Это опыт жизни человека изменившегося настолько, что болезнь ей стала не нужна и ее заменила нормальная человеческая жизнь со всеми ее печалями и радостями.

    О первой книге Арнхильд Лаувенг "Завтра я всегда бывала львом" тут http://solnehnay.livejournal.com/6520.html

    Небольшие отрывки из книги "Бесполезен как роза":

    "Вера иногда значит так много! Вера сходна с надеждой, но то, что для надежды - мечта, для веры - твердое знание.
    Надеяться - значит мечтать о каких-то переменах, верить же значит действовать в твердой уверенности, что все желаемое произойдет. Мне никогда не удавалось поверить в то, что я выздоровею. Надеяться я надеялась, но верить не верила. Мне также не удавалось верить в окружающих людей. Их так трудно было понять, было столько неясностей, столько недоразумений. Веры в себя у меня не было почти никогда.Я уже не могла полагаться на свою голову, я не могла положиться на свои действия, я не могла с уверенностью знать, сумею ли я сделать то, что мне хочется, и не сделаю ли чего-нибудь такого, чего я совсем не хочу. Я стала сама своим худшим врагом, а кто же будет верить своим врагам? И все же у меня оставалась вера. У меня сохранилась детская вера, которая сопровождала меня всю жизнь, - я верю в доброго бога, который не бросает нас ни в счастье, ни в несчастье, и который пребудет со мной независимо от того, выздоровею ли я или нет. Выздоровление было не самым главным для моей веры. Об этом я тоже не раз просила у Бога, но гораздо важнее для меня знать, что Он есть. Несмотря ни на что."

    "Очень важно постоянно напоминать друг другу, что в процессе выздоровления большое значение имеют такие вещи, как хорошее обращение с больным человеком и содержательная жизнь."

    "В то время, когда я возвращалась в мир обычных людей, я несколько раз сталкивалась с тем, что люди вели себя со мной как-то странно или относились хуже, чем я от них ожидала. Иногда на моем пути попадались люди, которые отказывали признавать за мной законные права или не верили моим объяснениям, хотя не было никакой причины сомневаться в их истинности. В тех аргументах, которые они приводили в обосновании своего решения, я не могла найти никакой логики. Я не раз оказывалась в ситуации, когда другие люди делали какие-то нелогичные выводы или начинали задавать вопросы по поводу таких вещей, которые обычно не вызывают вопросов. В таких случаях у меня оставалось отчетливое ощущение того, что они знали о моем прошлом, и что все, что тут говорилось и делалось, было связано с диагнозом, о котором, однако, никто не упоминал вслух. Они ничего не говорили, а я не спрашивала. Потому что на такие вопросы не бывает удовлетворительного ответа, и если бы я вздумала спрашивать, это было бы воспринято только как лишнее подтверждение моей болезни, как паранойя и преувеличенная обидчивость. Поэтому я, как правило, предпочитала не связываться. Однако в некоторых случаях информация выходила на поверхность сама собой, и, к моему ужасу, я очень часто оказывалась права. Выяснялось, что они знали о моей болезни, и из-за этого боялись иметь со мной дело: поручать мне какие-то дела, связанные с общественной или академической жизнью, или взять меня на работу. Это было досадно, иногда очень обидно, но порой даже полезно. Я действительно была раньше сумасшедшей, но и окружающий мир не всегда вел себя настолько нормально, чтобы стоило на него обижаться. Теперь мне предстояло самой разобраться, что к чему, а для этого мне нужно было навсегда отделаться от привычки смотреть на реальный мир сквозь очки психиатрического диагноза."

    "Став психологом, я встречала многих людей с похожим опытом, людей, долгое время страдавших тяжелыми психическими заболеваниями, а теперь работающих с полной нагрузкой или получающих образование. Некоторые откровенно расказывали о своем прошлом, другие предпочитали его скрывать из страха перед предрассудками и боясь, что окружающие навесят на них соответствующий ярлык. Все мы как личности не похожи друг на друга, у каждого из нас свой внутренний мир и своя история, но кое-что общее у нас все же есть. Люди говорят мне, как они боятся, что окружающие не поверят им, если они скажут, что здоровы. Некоторые говорили, что их высказывание о той или иной теме другие не примут всерьез, что к их мнению отнесутся не как к личному взгляду, а как к проявлению болезни. Я слышала от людей и такие высказывания, что они боятся заболеть и чувствуют, что они должны работать старательнее других. В этих высказываниях я часто узнаю себя, особенно, когда люди рассказывают о том, как они боятся болеть. Нет, речь не о рецидиве психоза, этого я как раз совсем не боюсь. Я боюсь пропускать занятия по причине простуды, боюсь неправильно понять какое-то задание или показывать сварливое, раздраженное, недовольное настроение. Боюсь, что у меня что-то не совсем получится, боюсь показаться измотанной, переработавшей или просто усталой и вялой из-за ноябрьского дождя, причем главное тут не самый дождь, а то, как истолкуют мое настроение. "Нелегко ей, наверное, раз у нее такой усталый вид. Должно быть, сказывается ее врожденная ранимость". "Видно ей не по силам с этим справиться". Сейчас это уже прошло, я стала увереннее в себе, я знаю себя и меньше обращаю внимания на то, как истолкуют мое поведение окружающие. Я знаю, что они ошибаются, и мне это не мешает. Но вначале это было тяжело. Я часто задумывалась над тем, почему люди, которые перенесли болезнь. должны потом быть сверхздоровыми, сверхобходительными, делать все лучше всех."

    " Нельзя говорить о полном интегрировании и равноправии больных или выздоровевших после психических болезней людей, пока окружающие не научатся спокойно принимать такие их человеческие качества, как леность, мелочность, сварливость и дурное настроение, не объявляя их тотчас же следствием болезни. Человек может болеть, но он не равен болезни. То, каким окажется человек, всегда будет определяться сочетанием личности, ситуации и ... болезни. ...
    Полное уважение возможно только тогда, когда мы терпимо относимся к человеку как к личности в целом. Когда окружающие обращают внимание на ситуацию в целом, а не только на болезнь, и когда мы, отмеченные нашими ярлыками, пересстанем трястись, как бы о нас чего не подумали окружающие, а позволим себе быть людьми. Тогда мы чего-то достигнем. Потому что дело не в том, чтобы тебя приняли "другие". Дело в том, чтобы принять самого себя и понять, что жизнь изменилась".










  • Николай Бердяев Великий Инквизитор

  • Чёрная роза для мадемуазель в купе первого класса