• Время растить камни и время дробить их…

  • Открытое письмо

  • БАКЕНЩИК

    Неприбранное купе трясло так, что подрагивала полуоткрытая форточка. За пыльным стеклом пробегающее лето, со всеми его перелесками и речушками, казалось мутным, даже муторным.

    - Рельсы - колесом, что ли? - пошутил человек напротив - “мордатый” сразу прозвал его сосед, сельский доктор - крупный, за сорок мужчина, “упакованный” в ладно пригнанный - на заказ - костюм, с одутловатым, даже синюшным лицом, с большими руками и не гармонирующими с ними неприятно-стройными и цепкими какими-то пальцами.

    - Или рельсы - колесом, или колёса - квадратные! - “Мордатый” расхохотался.

    Потом водрузил на купейный столик невесть как обнаружившиеся рюмку, коньячную флягу и, не обращая внимания на соседа, не подразумевая даже, кажется, это русское “и хлеб - пополам”, нацедил полную и молча опрокинул.

    - Ты кто? - спросил он вдруг соседа в упор. У “Мордатого” оказались редкие глаза - выражено зелёные; тонкие, резковатые черты лица - и когда бы не удручающий колорит физиономии, он выглядел бы вполне обаятельным.

    - Ну, ты кто, по жизни? - “Мордатый” перегнулся через столик.

    - Доктор. Детский врач из Перевалова… педиатр… это село такое алтайское.

    - Важная, наверное, там у себя сельская фигура. Детей спасал?

    - Случалось.

    - Врач-то, небось, главный? На селе последний конюх - за главного. А тут - интеллигенция.

    - Нет, ординатор. Просто доктор.

    - А чего на ж/д понесло? Русь поглядеть, да себя показать? “Ящик” “достал”?

    “Мордатый” налил и опрокинул ещё. Потом повторил.

    - Племяш женится.

    - А сколько ему?

    - Двадцать, вроде.

    - Во, дурак! - беззлобно констатировал “Мордатый”. - В армии, что ли, застоялся? Натрахаются, надоест. А ведь потом жизнь ещё жить надо!.. Слыхал, сколько разводов в стране?

    Доктор не слыхал.

    - Пятьдесят процентов. Процентов! - “Мордатый” поднял указательный палец.

    Доктору не хотелось поддерживать бессмысленную и, почему-то тяготившую его беседу, но тот, напротив, не забывал о рюмке и откровенно напивался. Мало ли что по пьяни придёт в голову? Доктор хотел держать ситуацию под контролем. Пусть даже так, пассивно.

    - Слушай, док, ты, наверное, пустой, как стратостат. Не, без обид. Это я касаемо “бабла”. Ссудить?

    “Мордатый” извлёк из-за пазухи тугую барсетку и протянул доктору.

    - Всё - это?.. - доктор смутился.

    - У меня по карманам ещё - на полтора “Мерса”. Было в куда гнать…

    - На, возьми… Я - от сердца. Сопляку своему женатику купишь чего путного. И на это своё Привалово, что ли, хватит - с горкой. Семейство подымешь. Ты ж семейный?

    - Ну, да… На селе бобыль - что бельмо. Глаз есть - а проку? Чесало, словом, для языкастых. - доктор удивился своему многословию.

    - Так, бери! Считай, что с неба упали. - “Мордатый” невесело чему-то усмехнулся, - Говорю, пригодится. За оклад корячишься - по лицу видать. И что говоришь без претензий. Бери тогда в кредит!

    - Кредит?.. Но… когда?…

    - В следующей жизни. Ты будешь пчёлкой, а я - “Мордатый” задумался на мгновение - а я клевером, скажем… люблю, как пахнет. А ты меня оплодотворишь! И весь дебет-кредит.

    И в который раз расхохотался - смех у него был заразительный, детский, что ли.

    Доктор пожал плечами, взял барсетку и неловко втиснул её в карман, не разбирая даже - какой.

    - У вас давление, видимо, - сказал доктор. У него дрожал голос, - вам не следует пить.

    - А я не пью! - неожиданно трезво заявил “Мордатый”. Я горло сушу. Спиртное, оно сушит. Хотя говорят “горло промочить”. Неправильно говорят. Везде неправда… У тебя вода есть?

    Доктор протянул “минералку”.

    - Я из горла, не брезгуешь?

    Доктор покачал головой.

    - В кайф пошла! - крякнул “Мордатый” и брякнул не в лад, - Как-то про троянцев читал - Парис и Елена, Гектор и Андромаха. Язык сломаешь… Вроде двух любовей, с особинкой. Тебе чья история по душе?

    - Гектора.

    - И мне Гектора. Воин, защитник. Правда вся его была, верно, док?

    Доктор впервые улыбнулся:

    - Всё относительно, так ведь?

    Но “Мордатый” вдруг отрезал с ледком:

    - Относительно, пока не имеет отношения к человеку. В смысле, к его содержимому. Относительное зло - оно добро, что ли?!

    …Зеркальная дверь купе отъехала. Дородный проводник, едва втиснув брюхо в проём, сверился с билетами и проворчал “Мордатому”:

    - Следующая станция ваша. Стоянка пять минут.

    - Моя? Моего имени что ли? - хохотнул “Мордатый”, - Да хоть чья станция, хоть Господина Чёрта. .. Трогай дальше, Ванька!

    Проводник состроил было официально-оскорблённую мину, но “Мордатый” бросил ему в ладонь зелёную сотку.

    - Во отожрался! - прокомментировал “Мордатый” визит, - На таких уродах и отожрался…

    Он оборвал фразу, но угадалось явственное: “…вроде меня”.

    - А вы… Вы куда едете?

    Доктор спросил это и почувствовал неловкость, копившуюся с того самого: “Ссудить?”

    - “Знал бы прикуп, жил бы в Сочи”, - “бородато” сострил “Мордатый”, - Еду, где пейзаж поразлапистей. Упасть в траву и смотреть в небо. Знаешь, док, облака бегут - а представишь, что стоят - и спиной чуешь, как вращается Земля… Короче, “увидеть Париж и умереть”…

    “Мордатый” откинул голову. И закрыл глаза. Доктору показалось, что сквозь одутловатую синюшность, как сквозь грубо уложенный асфальт, проступила нездоровая, но человеческая бледность:

    - Я, док, не жилец. И медицина - не панацея. Короче, на мушке я. Заказан, как “шампунь” в кафе… А официанты - народ шустрый.

    - ?..

    - Ты не спрашивай всуе. Не путайся в кривду дела. Позвонки треснут. Вечером твой Тамбов, сойдёшь, вспоминай меня. Невесту поцелуй - девки любят, но чтоб в щёчку!..

    - Вы по профессии…

    - По профессии - мишень. Высокой степени разрешения. - “Мордатый усмехнулся с какой-то безнадёгой.

    - Жаль, некому цидульку черкнуть, чтоб… Мои-то все перемерли, как быльём поросли… Друзья?.. “Мордатый” выматерился.

    - Вспоминать, как не вспоминать… кого только?

    - Короче, Вениамин Степаныч я. В натуре: Бакен. Это вроде как погоняло, ну, прозвище такое… как ковбои скотину свою таврят, слыхал? Но ты так вспоминай: Вениамин Степаныч. И детей там своих дальше спасай, а “баблом” не кидайся - оно как бумеранг, всё одно - по лбу… Ты только так и вспоминай: Вениамин Степаныч Засохин…. Слово?

    - Слово! - доктор кивнул.

    - Сколько там ещё до Тамбова прыгать? - “Мордатый” обнажил волосатое запястье, - “…и стрелки в круге цирковом”. Откуда это, док? Помнишь?

    И достал вторую рюмку.


  • Время растить камни и время дробить их…

  • Открытое письмо