02.11.2011

am Ende



  • Про любовь…

  • Признание в любви на разных языках

  • Я лежу на нагретых солнцем камнях и смотрю в небо, любуюсь плывущими облаками. За моей спиной – Грааль. Путь пройден почти до конца, осталось сделать шаг – и все закончится. Когда ты получишь чашу – меня не станет.
    Был готов умереть или убить в любую минуту своей жизни. Убил столь многих, пришло время уйти самому.
    Солнце ласкает мою кожу, ветер целует волосы.
    Мне легко и спокойно, не о чем сожалеть и не с кем прощаться.
    У каждого из нас свои демоны, верно?
    Демон Людвига - любовь. Слепая, яростная, белоснежная, идеальная. Известно ли ему, что каждый шаг к Граалю - шаг к смерти? Думаю, что Людвигу безразлично. Он принесет в жертву своему демону все, все о чем нашепчет ему безумно колотящееся в груди сердце, станет прахом сам ради того, чтобы демон-любовь возрадовался хоть однажды.
    Моего верного беса зовут иначе и он далеко не так прекрасен, как любовь. И я не смогу отдать свою жизнь тебе с такой же радостью как Людвиг, не смогу обожать тебя так же, как он, я просто сделаю ради тебя все так хорошо, как смогу.
    Моего демона зовут верностью.
    **
    Невидимые часы отбивают последние три минуты моей жизни. Странно, что они у меня есть, я был уверен, бесконечно падая в ничто и никуда, что уже мертв.
    Впрочем, я не так уж и ошибался.
    Я постою немного на этой тонкой грани между тем что зовется «бытие» и «небытие», оглянусь назад один раз и загляну в глаза бездне. Пусть она тоже посмотрит в меня.
    …человеческое, слишком человеческое, ecce homo, развернется, раскроется под мелькающим лезвием. Только люди умеют так переживать, так любить и так страдать. Я люблю их всех, мои картины, которые я, безумный, сжигал одну-за-одной. Моя память хранит их все, жаль никто не увидит бесценной галереи…
    …танцуй, саломея! Голова крестителя давно лежит на серебряном блюде и луна щерится сквозь глаза того, кто танцует с тобой – по битому стеклу твоего разума, он рассыпался за секунду, не выдержав боли-пытки-любви. Я любил тебя так страстно, тридцать три лезвия в твоем теле и сейчас в пляске смерти, заливая кровью паркет, ты смеешься, хохочешь, благодаришь меня за то, что я с тобой сделал. Изломанные позы, жесты, больная грация. Танцуй, пока я смотрю на тебя…
    …единственная радость стали – в том, чтобы найти цель. Погрузить самое себя – холодный бездушный металл - в горячую живую плоть. Я не умел любить иначе, родившись с лезвием вместо души…
    …Анатрет. Верный, человек-оружие, стальные крючья воли, однажды вцепятся – не отпустят. Жестокий и неумолимый как время. Нельзя остановить бег секунд, отозвать кинжал, направленный в цель умелой рукой. Он служит верно лишь достойным, отсекая лишнее. Холодно и спокойно выполняет приказ, не считаясь с человеческим. Смерти нет. Есть цель.
    …Франц. Чувствительный и нервный, танцор и художник, виртуозный лжец и превосходная маска, безукоризненная вежливость с нарисованной душой. Ножны для клинка, хрупкая человечность.
    Удар. Всплеск алого, прошивающая насквозь боль. Нож в сердце – достойно.
    Рассыпается на куски мозаика, сворачивается алая лента, мелькают картинки, падает снег, идет дождь и что-то горячее течет по моей груди – это нектар вытекает из сердцевины черных цветов, прорастающих вокруг, возле и сквозь меня…
    Кровь впитывается в сталь или мне кажется?
    Не отводи взгляда. Я хорошо послужил тебе? Да? Я доволен, я исполнил. Теперь можно закрыть глаза и позволить себе улыбнуться.
    Смерти нет. Есть цель.
    Когда-нибудь меня снова достанут из ножен.
    А пока…черные волны прибоя накатывают на меня, накрывают с головой, уносят в никуда. Они солоны и тяжелы, кровавое море, волны бьются о серые камни, шум прибоя становится все громче, громче и громче…
    Ночью будет гроза.


























  • Про любовь…

  • Признание в любви на разных языках